Плитченко А.И., Избранное-2000

— Раньше-то — а-а-а... Теперь-то — а-а-а...— время от времени говорит сухонькая. — И то, бабы! — поддерживает басом высокая. — А эти,— глаголет дородная бабушка Анджелы,— ведь вся их семья была дурак на дураке. Всего хозяйства — гармошка. Босиком женились. Ей-пра! Подымутся — покос не покос, страда не страда — и наяривают на гармошке. Парни-то ведь по очереди на вечерки ходили. А что? Одни штаны на троих, и те все в дырах... Как жили, как жили... На собаке косили, на кошке боронили, на корове в церкву ездили... — Раньше-то — а-а-а... Теперь-то — а-а-а... — И то, бабы! — А на-ка, теперь погляди: Мишкя — в сельпе, Витькя — в райпе, а Левкя — в телеви- зере песни играет. Чего не играть? И я бы играла... Все в люди вышли. Здоровые ребята, лютые... Нынче, поди, у каждого по трое штанов. А коснись — картошку копать, никого нету. Школьников гонют, студентов гонют, скоро и нас погонют. А что? Эти в телевизер набились и орут. Так вот все проорем, пропляшем, без штанов останемся... — Раньше-то — а-а-а... Теперь-то — а-а-а... — И то, бабы! — Внучка Анжелкя меня спрашивает: чего это, баба Поля, зубы у тебя не выпадыва- ють, не болять. Дак, чай, они и здоровые, что мало работали, все на полке да на полке. Вот и эти робята — что Мишкя, что Витькя, что Левкя — здо-о-ровые, как зубы, один к одному. Морды красные — хоть блины пеки... Ветерок взлохмачивает верхушки тополей, нагоняет на старух прохладу. Старухи рас­ ходятся по квартирам. —-Анджела! Домой! — мелодично кричит мама Анджелы, вытекая через раскрытое окно. За ее спиной буркотит телевизор, блики бродят по коврам, книгам, мебели. «Есть мнение — завершить прогулку», — думает Федор Степанович Зобов и неуклон­ но отправляется по месту жительства. Из дальнего угла, где вкопан доминошный стол, доносятся голоса двух мужчин. Тре­ тий придремывает и вступает в разговор позже. — Чего ты, Вася, буровишь? На Цейлоне сроду не было крокодилов. Откуда там быть крокодилам? Там же горы, камни сплошные, пески...— говорит один. — А я тебе говорю: есть! — возражает Вася. — Ты что, был там? — Яне был. Мишка из сельпо был. До страсти, говорит, там этих зверей. Даже специ­ альный знак на дорогах: осторожно, мол, крокодилы! К тому, что они приноровились шины прокусывать... — Ну ты даешь, как Петя — Митин брат! Мишка не на Цейлоне, а на целине был. С автолавкой. Слушай его больше. Он же картавый! — Мужики, что за шум, а драки нет? — вступает третий, который придремывал, и, когда его коротко вводят в суть спора, решительно говорит: — Крокодил, может быть, сей­ час только в Египте остался. Там крокодилу верят. А на Цейлоне, там, как в Индии,— коро­ вы кругом. И в городе, и в деревне... — Точно,— говорит первый. — Есть крокодилы на Цейлоне! — кричит Вася и встает. — А ты их там видел? Да, ты их видел? — наперебой орут мужики. — Не видел, так увижу! — кричит Вася и твердым шагом уходит со двора. Мужики молча смотрят ему вслед. Вася долго еще виден на пустынной улице, идущей из Бочатска на юг, в сторону степей. Затем его, шагающего по холмам, можно разглядеть только с верхних этажей. Затем он, уменьшенный расстоянием и размытый вечерним сумраком, исчезает где- то далеко, у зыбкой черты горизонта... — А может, есть там крокодилы? — раздумчиво говорит один из оставшихся. — Почему не быть-то? Ясное дело — есть,— убежденно отвечает другой.