Плитченко А.И., Избранное-2000

Сегодня бабушка заторопилась в кино, времени до электрички оставалось много, он постоял у своих деревьев, спустился в лог и невольно остановился над пластами черной земли, только что раскопанной рыбаками. В жирной земле, в перепревшей листве что-то двигалось, ворочалось, выглядывали черные блестящие жуки, вились серебристые белые нити корешков или подземных расте­ ний, ползли дождевые черви. Живущее во мраке пряталось во мрак. «Им не надо света»,— подумал он и уверил себя, что поступил правильно, когда выр­ вал траву вокруг полумертвого клена, который посадил этой весною. Трава была выше де­ ревца; он ее вырвал; клен показался ему совсем беззащитным. «Не сожгло бы его солнце»,— подумал он, но понадеялся на то, что соседние деревца защитят тенью маленького собрата. Он поднялся на противоположный склон лога и неторопливо двинулся дальней до­ рогой к электричке. И тут как-то ясно, словно бы впервые в жизни, остановил свое внимание на том фак­ те, что деревья у тропы и дальше от нее — разные: одни неимоверно толсты и высоки, и вокруг них пусто — только трава; да деревья — и слабее, и ниже огромных собратьев, и стоят они скученно, часто, вытянув к свету тонкие стволы, утыканные засохшими ветками. Но и среди этих есть более здоровые и крепкие, и как раз их-то и окружает совсем хилая поросль, а то и сухостой. И четко увиделось ему то, что он знал давным-давно, со школьной скамьи: все просто — сильные теснят слабых, лишая их света. Сперва поднимается ровная масса зеленого подроста, и кто знает — какое из них об­ речено рано или поздно на гибель? А дальше медленная беззвучная борьба. Стоит деревцу чуть-чуть задержаться в росте, отстать от соседей — как они укрывают его тенью, лишают света и тепла, обрекают на прозябание. А почему деревце не поспело за всеми? Может, подточили его корни те, живущие во мгле; может быть, отложила на его молодой листве бабочка свои яички, и прожорливое ее потомство объело всю зелень; может, под молодыми корнями оказался камень, глина, битое стекло; может быть некто, проходя лесом и насвистывая песенку, наступил на деревце... И судьба его решена: его удел — скудное существование и неизбежная смерть. Уступая часть жизненного пространства, деревце дает здоровому соседу возможность перебороть и другие деревца, которые пока что честно делят место под солнцем, но этого места у них меньше, чем теперь его стало у удачливого соседа. Он растет, крепнет, и скоро крона его смыкается с кроною другого подобного удачника, и все, что под нею,— будет всегда под нею. Что это я? — остановил он себя. — Ведь можно дойти до дьявольских картин взаимо- пожирающей природы, тогда как это и есть гармония: ведь лес — единый организм, и он борется за свое здоровье, причем в этом организме нет смерти, а есть только жизнь и все, что, казалось бы, умирает — то же самое деревце, ведь оно станет почвой, и с земными соками войдет в зеленого собрата, и станет его частью, здоровой, красивой, живой. И толь­ ко так, если видеть лес, как лес, а не как изжившие или изживающие себя формы человечес­ ких сообществ,— ведь каждый человек — это лес, мир, вселенная, и где бы он ни родился в деревне или в городе, луну он сперва увидел или уличный фонарь, может он поднять сто килограммов или не может, знает он бином Ньютона или не знает — каждый человек дос­ тоин счастья, достоин равного для всех солнца, достоин равной для всех возможности жить, радоваться жизни и продолжать свой род. Он заметил яркое пятно туристской палатки. У палатки стояла светловолосая девушка в синем свитере. Она, щурясь от дыма сигареты, зажатой красивыми губами, крутила вер­ ньер транзистора. Повесть моя уже оканчивалась. Оставалось рассказать вам о Ефиме, сущий пустяк. Ефим в ту летнюю ночь проснулся, вышел из дома Кулебякиных, сел на крыльце и закурил. К нему подошли корова и собака. Ефим о чем-то их спросил, сказал им что-то, и они ответили ему, начали говорить с ним и между собою.