Плитченко А.И., Избранное-2000

Но еще было бы точнее, если бы эти часы шли назад. И в зале «Альбатроса», и в сотнях тысяч других залов, и на запястьях миллионов их посетителей — неуклонное медленное тиканье: назад, назад, назад... Внапольных часах жил дремучий одинокий паук. Чем он питался, никому, кроме Ивана Николаевича, не было известно, ибо он — и это доподлинно я знаю — регулярно подкарм­ ливал паука чем-то приносимым в коробочке из-под монпансье, где держал самосад, пока не перешел на папиросы «Прибой», «Север» и сигареты «Памир» (Тбилиси). Вот и теперь, видя окончательное отсутствие Володи, Иван Николаевич загасил в стек­ лянной пепельнице очередную памирину, сходил в гардероб и вытащил из сумки, с самого дна — нет, не жестяную коробочку — вытащил он завернутую в номер районной газеты бутылку с огурцом. Ситуация складывалась так, что без бутылки с огурцом ему невозможно было про­ должать выпивку, ибо Володя ушел, а денег на баню жена Ивану Николаевичу отпускала только рубль с полтиной и каждый раз наказывала купить попутно хлеба и сахару, но ни того, ни другого, естественно, никогда не дожидалась. Бутылка с огурцом, помещенным невероятным образом внутрь стеклотары,— самым натуральным, зеленым, в пупырышках, кривым огурцом,— была одним из ряда загадоч­ ных предметов у Ивана Николаевича, с помощью которых он выигрывал спор. Были у него совершенно мистические головоломки из стальной проволоки, где, ка­ залось бы неразнимаемые кольца — разнимались, были деревянные кубики, составлен­ ные из отдельных бакулочек, и составить их мог только Иван Николаевич, был фужер необычайно тонкий, с двумя золотыми полосками у верхнего края и монограммой «Г.- Х.1с» на донышке, и пел этот фужер, когда Иван Николаевич водил над ним столовым ножом, разные мелодии — «Катюшу», «Яблочко», «Молдовеняску», «Вечерний звон». Но к чему перечислять все.... Бутылка с огурцом появилась на столе и не могла не привлечь к себе внимания сосе­ дей — двух парней лет тридцати — тридцати трех в свитерах, джинсах, с прическами полу­ бокс, красными лицами и красными рабочими руками. Парни вскоре пересели за стол к Ивану Николаевичу, перетащили свое пиво и водку, заговорили, начали выдвигать версии о том, как в бутылке мог оказаться огурец — да еще летом, когда огурцы только-только завязались. Один усматривал разрезание и склеивание стеклотары, другой — предварительное размягчение огурца в уксусе. Первое отпало сразу — никаких следов склеивания не было. На второе поспорили. Ребятам было задорно, смешно, любопытно. Иван Николаевич торжествовал, и не столько от появившейся возможности выпить — он в этом не сомневался, а от того, что смог удивить ребят своей ловкостью и сметкой. Решили, если огурец ненастоящий или чем-нибудь пропитан, или нецелый, то Иван Николаевич ставит литр, а если «все путем», как сказали парни, то они ставят литр, а хозяин бутылки добавил: «И закусываем огурцом». «Расскажешь, как затолкал?» — спросили пар­ ни. «Да»,— ответил Иван Николаевич. Маня принесла литр, заинтересовалась тоже; Иван Николаевич расстелил на полу у столика районную газету и, держа бутылку за горлышко, умело расколол ее рукояткой сто­ лового ножа. Огурец был настоящий, целый, правда, чуть подвял, но ничем кроме огурца от него не пахло. Все его пощупали. Маня получила с парней за литр, а попутно и за все, что было выпито за двумя столи­ ками раньше. Иван Николаевич порезал огурец. Выпили. Еще выпили. Заиграл «меломан», и Иван Николаевич, не напрягая голоса, длинно и подробно рассказал про огурец. Парни слушали вполуха, спешили «сбацать», да и объяснение чуда им показалось слишком скучным. А Иван Николаевич ничем не рисковал, он знал, что сегодня им не до того, а завтра они ни огурца, ни его — ничего не вспомнят: пиво с водкой стирает начисто такие тонкости, такие подроб­ ности. Иван Николаевич ежесезонно изготовлял 10-15 подобных бутылок, брал их с собою в поездки, пользовался в безденежье. Зимой хранил в погребе.