Плитченко А.И., Избранное-2000

Он сделал шаг, другой, третий. Начал шарить обеими руками вокруг, но вокруг была пустота. Он пошел в одну сторону, в другую. Его охватил ужас, внутри похолодело, заныли колени. Он побежал. Он закричал дико, не слыша себя. — Чо орешь, двоечник? Вали сюда... Приволок? — Да,— ответил кто-то, и Гена понял, что это сказал он сам, и тут же почувствовал, что в каждой руке у него по большой непочатой бутылке вина. — Ты чо, как пыльным мешком из-за угла? Давай сюда огнетушитель. Пошарь там, за скамейкой Хомяк вчера стакан притыривал... Оглох? I ена шагнул в мокрую траву, пошарил, принес стакан. Виктор выдрал зубами пробку, налил. — Вмажь с дорожки,— сказал он, и даже в сумраке было видно, как сморщилось его сухое лицо. За темными деревьями виднелись редкие фонари и огни танцплощадки. Внезапно оттуда, заполняя весь парк, понеслись оглушительные звуки вальса. Гена сел рядом с Витькой на скамейку, выпил. Вино холодным комком легло в желудке. — А где Ленька? — спросил Гена. — Вальсирует,— ответил Витька и сипло засмеялся. — АНина? — С им в паре,— сказал Витька и негромко крикнул: — Хомяк, кончай! Тут еще неко­ торые интересуются! Держи, двоечник. Он еще налил. Гена выпил и снова ничего, кроме холода в желудке, не почувствовал. Вальс неимоверно разрастался, и наверное, больше от него, чем от тающего внутри холода, у Гены все медленно поплыло перед глазами. Задвигались в кустах смутные пятна, на асфальтовую дорожку вышли Нина и корена­ стый большеголовый Хомяк. Его толстая ладонь цепко лежала у Нины на плече. — Ну, вмажь, старуха, и пойдем теперь со мной повальсируем,— сказал Витька. Хомяк выплюнул окурок, тряхнул Нину. Она вяло закачалась, как ватная, как пьяная, заскулила, как щенок. — Цыть! Пей и пошла, куда говорят! — Что вы с ней сделали? — крикнул Гена. Он вскочил со скамейки. Хомяк быстро ухватил Гену за волосы, рванул его голову вниз и ударил в лицо коленом... — Да не буди ты его, пускай дрыхнет. — Поднять-то надо. Давай бери под ту руку. Тащи сюда на койку... Вот, теперь пусть отдыхает. — Смотри, губу разбил. — Делов-то... Где ключ? — У меня... Угадаешь в какой руке, идешь первый... Н у— в какой? — В этой. — Везет же тебе, Хомяк. Держи... Пластинку захвати. Там у них на тумбочке в углу проигрыватель стоит, заведешь... — Ты смотрел, рядом с восемьдесят пятой есть кто? — Никого. Гудит общага, все внизу на танцах... Да ты торкнись — на всякий пожарный. Коренастый ушел с ключом, пластинкой и раскупоренной бутылкой вина. Вскоре за стеной послышалась музыка, еле различимые слова песен. Музыка длилась и длилась, изредка прерываясь. Гена тяжело заворочался, замычал и сел. — Очухался? На-ка, заглоти для бодрости,— сказал ему сухолицый парень и протянул стакан вина. Гена, закрыв глаза, медленно цедя через стиснутые зубы, выпил, потряс головой. Спросил: — Хомяк где?