Плитченко А.И., Избранное-2000

Ч е т в е р т а я г л а в а ЖИЛЕЦ БЕЖИТ И ВОЗВРАЩАЕТСЯ Он в двери — Там тихо и пусто, Он дальше — И там пустота. Сосущее темное чувство — И дом, И квартира — Не та!.. Вновь крик раздается и гонит! Бежит он и видит — Попал: В чахоточном сумраке тонет Вокруг бесконечный подвал. Холодная грязная влага Свинцово блестит среди тьмы, Сквозит, как весной из оврага, Ступил — и промокли пимы. Навстречу — две девочки в страхе, Лукошко сжимает рука, Как две беззащитные птахи — Два стиранных белых платка. Спросил их опешивший Житель: «Скажите, по этой грязи Куда вы, откуда бежите?» «Мы с Нюрой бежим от грозы...» И скрылись по мокрой дорожке, И только услышал Жилец — У старшей в плетеном лукошке, Катаясь, стучал огурец... Но вновь его гонит и гонит Тот женский убийственный крик! Кого убивают, хоронят? Кому вырывают язык? Подвалом, Потом коридором Бежит он... Мучительный стон И плач разрастаются хором — Быстрее, быстрее! И он До лестницы вверх из подвала Домчался... Густа и тупа, Жильца приняла, задержала, Всосала и скрыла толпа... Схватили его, Закрутили, Задергали с разных сторон, Обвалами слов окатили, Запутали в хохот и стон. Мужчина, Подросток, Старуха, Девица, Суровый старик...— И каждый совал ему в ухо Свой мокрый шершавый язык. Но крик безнадежный и дальний, Угасший в толпе наконец, Крик мертвенный, первоначальный Ступнями почуял Жилец. И люди — Кусками, пластами, Как студень, по стенам стекли... Наш путник валяется в яме На комьях замерзшей земли. На сонную голову тихо Снижается медленный снег... Где выход? Единственный выход, Немыслимый выход — Наверх. Был голос, А может быть — ветер... Поверил несчастный Жилец: Поднимешься — Будешь бессмертен, Не выйдешь — При жизни Мертвец... О, Боже! На дно этой ямы Он первую бросил любовь, Оставил пол-юности там он, Там пролил безвинную кровь. За край этой ямы хотел он Схватиться и снова не мог. И тут он Кричащее тело Почуял подошвами ног. Не время о нем, о себе ли Раздумывать. Времени нет. Уперся, под ним захрипели, Он вылез из ямы на свет. Но что это? Снова он, что ли, В начале безумных дорог— Вот облик латунной Ассоли... Поет радиола вальсок...