Плитченко А.И., Избранное-2000

К самовару притронулся только — Медь поющая так горяча — И семейная песня замолкла, И погасла изба, как свеча. Н е ­ решительный, Темный, Безмолвный, Побелевший от страха и зла, Взял он все же сияющий, полный Самовар со средины стола. (Тут изба растворилась, исчезла, Точно вмиг ее кто раскатал!.. Только запах огня и железа Душным облаком долго витал...) Сын в отцовские сунулся сени, И отцу показалося тут, Что недобрые смутные тени На боках самовара встают: То оскалится тощая рожа, То покажется пухлый живот, То помятая выолеснет кожа, То крыло, то копыто мелькнет... И отцовское потное тело Все до косточек страх прознобил, Даже перекреститься хотел он, Да какою рукою — забыл... ...А у б р а т а ? А что... Сиротливо Ноги свесив в подполье свое, Поникает семья. За крапивой Еле-еле заметно ее. Лопухами, Густой коноплею Огород сиротливо зарос, И повеяло дикой землею, Где ворочался мирный навоз. Скоро детские скрылись головки, Мать с отцом под бугром полегли, Только русые косы молодки Долго-долго в бурьянах текли... ...Что мы, люди, Друг друга морочим! Что мы — В тысячный раз рождены? Судим, Рядим, Пророчим, Порочим... Мы ль не общего поля — сыны?.. Свет осенний осыпал округу, Плещет в озере хладный огонь, За поскотиной бродит по лугу Молчаливый, как дерево, конь... Все живет И всему одиноко. И душа — Холоднее росы. Человека обходишь далеко, Если встретишь в такие часы... И стремишься скорей прилепиться К своему избяному теплу, Под застрехою возится птица, Долго тянется ночь по селу... Разливается сутемь сырая, Баба пьяная в бане поет, И корова в дырявом сарае Бесконечные думы жует... 5 Дед очнулся. Все тело продрогло. «Засиделся, а время бежит...» Поглядел — За травою дорога Прямо перед глазами лежит. Встать, Шагнуть... Но холодная сила Обняла — Не поднять головы... Раньше травы топтал и косил он, Нынче слушает шепот травы: «...не тревожься, Останешься с нами, Пусть тебя не терзает вина, Злоба, вставшая меж сыновьями, Не тобой и не здесь рождена... Ты не мыслил для родины злого, Ты трудился на благо земли, Чтобы думы родимого крова Благодатною нивой взошли...» Шелестело, Забвеньем поило, Но старик у зеленого сна Вырвал горсть остывающей силы, Чтобы слово оставить сынам. Так хотелось оставить им песню, Но раскрыться уста не смогли... Он ушел В изначальную бездну, Стал землею родимой земли.