Плитченко А.И., Дверь на холме. След мамонта-1988

неолитическое искусство обитателей лесных областей Западной Сибири и Среднего Енисея, как и искусство их восточных, прибайкальских соседей, по всем своим су­ щественным чертам представляло такое же прямое про­ должение искусства палеолитического человека, как и художественное творчество арктических племен... В ис­ кусстве неолита лесной Сибири по-прежнему домини­ ровал живой, динамический дух. Основой этого искус­ ства были мировоззрение лесных охотников и перво­ бытная охотничья магия.. .» Такова глубина традиции, такова глубинная вну- шенность творчества Константина Панкова . Вот из к а ­ ких пластов, на какой самобытнейшей, уходящей в глубину памяти человечества, основе зарождалось но­ вое искусство Сибири, советского Севера. «О себе ли, в сущности, рассказывает художник? Д а , о себе тоже, но прежде всего о мире, с которым он составляет одно целое, как это было у древних ге­ роев гомеровского эпоса. Константин Панков не отделяет себя от мира ни в своей живописи, ни в своем повседневном ощущении и понимании окружающего. Его панно, акварели — т акая же ориентировка в мире, как и его мысль, его слово, его жест. Вероятно, похоже мыслили и ощущали бытие создатели эпических произведений. .. Его край, в сущ­ ности, бескраен, он начинается на Северном Урале, но простирается дальше, корнями своими уходит в чувства и думы художника. . .» И я бы добавил к этим верным словам Геннадия Гора: край К. А. Панкова , Е. А. Волковой, И. В. Власо­ ва, И. Е. Селиванова, Г. П. Сапожникова и многих других мастеров из народа простирается через их думы и чувства в заповедные глубины истории движения че­ ловеческого духа, уходит корнями в глубины памяти —