Потанин Г. Н., Путешествия по монголии-1948

населе* i нашей ся один что он 0 здесь прибы- спорты, Vi далбб я будто от Хан- что мы [ИТЬСЯ с уждены едложе- фемени, , кроме ; нашим нас нет шерены ним те- али бу- [ прови- 1 север, сем дви- >аваном, 1 ГО кого- по тем мы от- вал на ой тол- , часто re и к и т о и мих за- обыкно- ОВОЛЬСТ- чи. Не- настыря ов и от- время во про- мы тот- рега на о мона- ГЛИ по- кружен главном храме шло богослужение, но хувараки, встретившие нас при входе, сказали, что мы не должны входить внутрь. Тогда мы от­ правились бродить вдоль монастырских улиц, чтобы найти келью ширетуя или да-ламы, т. е. старшего ламы; на наши вопросы, где он живет, встречавшиеся хувараки отвечали, что старших лам будто бы много, а когда Базаров просил указать келью хоть од­ ного из многих, то получил ответ: не знаю, где он живет. Так мы бесплодно бродили по узким улицам, пока не выручил нас Луб- сын. Он откуда-то узнал, что в этом монастыре живет лама Пунсук, который ранее несколько лет провел в Забайкальской области среди бурят; один хуварак рассказал Лубсыну, как найти келью Пунсука в северо-западном углу монастыря. Пунсук принял нас радушно в своей маленькой келье. Это была комната не более пяти шагов длиной; налево от входной двери было большое окно во всю длину стены; вдоль этой стены была устроена лежанка; другая лежанка, менее высокая, тяну­ лась вдоль противоположной стены, так что узкий проход между лежанками был только в ширину входной двери. На лежанке под окном были настланы красные и желтые подушки или вернее квадратные тюфяки для сиденья гостей; на правой лежанке по­ мещалась постель самого Пунсука. Задняя стена была занята витринами с бурханами, расставленными на полках в несколько ярусов. Тут было несколько фотографических снимков в дешевых рамках, вывезенных Пунсуком из Забайкалья, в том числе снимок с лабранского гэгэна Чжаин-чжаппа, который был сделан Скас- си 25 во время ганьсуйской экспедиции в 1885 г. и переснятый фотографом Чарушиным в Троицкосавске, фарфоровая чайница фабрики Перевалова 26 близ Иркутска, далматский порошок от блох и другие воспоминания о Забайкальской области. Пунсук усадил нас на лежанку под окном, а сам сел на про­ тивоположную лежанку; это был лама лет около 60, невысокого роста, плотного сложения; повидимому, он нисколько не был сму­ щен нашим визитом, приветливо смотрел на нас и весело вел раз­ говор; он распорядился, чтобы нам подали чаю с китайским сладким печеньем. В это время в келью пришел гебкуй; хозяин соскочил с места, мы тоже встали, но гебкуй сел возле хозяина, а нас пригласили остаться на старых местах. После недоверчивости и сдержанности, с которыми к нам от­ носилось население пройденного экспедицией пространства, на нас очень приятное действие произвела фигура Пунсука и от­ крыто выраженная им приязнь к нам. Это было, может быть, вы­ ражение его благодарности за то гостеприимство, которым он пользовался некогда среди бурят, когда жил в Забайкалье. Нас смущал, однако, вопрос, не следовало ли это доброе расположение Пунсука адресовать не к нам, а к нашим слугам-бурятам, потому что русские полицейские власти едва ли делали пребывание Пун­ сука в Забайкалье спокойным и приятным, не омрачаемым огорче­ ниями. Во всяком случае, мы чувствовали, как будто долго стран-