Большое Сибирское турне Д. Бурлюка_Курсанов А. Русский авангард - 2003_с 356-474

«Искусство революции» (20 мая 1921), состоявшейся во 2-м обществен­ ном собрании. В газетах был дан подробный отчет об этом вечере: Задавшись вопросом о взаимоотношениях искусства и революции и, в частности, вопросом: нужно ли искусство революции, лектор отвечает на него в утвердительном смысле. Ведь революция — это процесс претворе­ ния общественно-экономических форм, а искусство — чувственное (эмо­ циональное) осязание процесса бытия. Революция, ставя человеческую психику в новые условия, стимулирует искусство как осознающее начало. Например, гнев, радость, любовь, ненависть, напряжение, утомление — выражаются постоянно в новых формах, но нет ведь нового гнева, новой радости и т.д. Эти стимулирующие моменты искусство фиксирует и, дей­ ствуя отрицательно на коллективную психику, усиливает остроту ее эмо­ циональных оценок. <...> Революция в русском искусстве не совпала хронологически с рево­ люцией материальной (в жизни) — она началась значительно раньше по­ следней. В это время искусство представлялось следующими группами: 1) Символизм — главенствующая группа, застывшая к этому времени в своем формальном развитии, в стремлении установить соотношение мира и вещей в символах — выродился в аллегоризм, стилизацию, историзм и проч. Из вычитанного, из прошлого, из не живого символисты выкраива­ ли свои произведения и все дальше уходили и от современности и от под­ линного творчества. 2) Акмеизм — чахлое петербургское дитя, состряпанное символизмом и привнесшее лишь чисто-тематическое опрощение, и кажущееся прибли­ жение к вещам в их чувственной значимости — был в сущности буфером символизма и занимал по отношению к нему положение, аналогичное тому, какое занимает ДВР при Советской России. 3) Натурализм — базировавшийся на утверждении, что натура есть един­ ственный материал для творчества, — замкнул жизнь в рамки, очерченные действительностью, и тем самым сделал последователей этого направления фотографами, забывшими, что сила художника и поэта — в претворении, а не в списывании с натуры. Что касается футуризма, то в нем необходимо зафиксировать два мо­ мента: западный футуризм и русский футуризм. Но западный футуризм сразу же связал себя шовинистическими и империалистическими стрем­ лениями, и — в результате — его попытка, под влиянием надвигавшихся социальных потрясений, по-новому обосновать свое мировоззрение и про­ славить сегодняшний день во всем великолепии его завоеваний, окончи­ лась печально. Внутреннего оправдания и искреннего пафоса в лагере воинствующей буржуазии создать было нельзя. По сведениям, сейчас Маринетти — узкий эстет-формалист. Он изобретает осязательные поэмы, пропагандируя но­ вое искусство (тактилизм2159), создающее свои эффекты через осязатель­ ные процессы.