Сибирские огни, 2023, № 5

93 Светлана ТРЕМАСОВА Как действует Бог когда он погружался, а я всеми силами пыталась всплыть. Но он барах- таться не стал, сказал: «Ну значит, так надо». Только кому надо? Лишь тем, кто убеждает тебя в этом. Общество, которое раньше ценило поэтов, теперь обесценило их, а вместе с ними себя, а ты, умный, талантливый, повелся на это? Когда человек начинает слишком верить другим, он те- ряет себя. Если бы я тогда сказала себе, что так и надо жить, как я живу, я бы... не знаю, что бы я сделала, но точно бы не захотела жить. Потому что мне так жить не надо. Эту фразу — «ну значит, так надо» — обычно говорят те, кому все равно, что с тобой будет, и прорастает она ровно в том месте, где нужно сказать «ты сможешь»: у тебя получится, ты постро- ишь, напишешь, узнаешь, увидишь, найдешь, воплотишь и обязательно всплывешь! Надо выпалывать в своей голове сорняки, которые не дают тебе расти. На следующий день ко мне в ателье пришел милиционер. Он хотел, чтобы я пришила на рукава его зимней куртки лампасы. Не знаю, зачем они ему понадобились. На мой вопрос он ответил, что якобы шов на ру- каве протирается и его надо закрыть. Похоже все-таки, что для красоты, ведь ткань у спецодежды очень прочная. Возможно, подобные нашивки он увидел где-то в новостях на куртке у президента. Я подумала так, по- тому что милиционер был действительно похож на своего кумира и сиял всякий раз, когда видел свое отражение в зеркале. Он явно делал все, чтобы это сходство увеличить: прическа, походка, улыбка. Говорил он со мной почему-то уверенно-назидательным тоном, как взрослый с ребен- ком, а отвечал на вопросы очень туманно. Тесьмы для лампасов у меня, конечно, не было, и я показала ему всё, что есть в ателье. Он выбрал широкую неклеевую ленту для подшива низа брюк и сказал, что она вполне подойдет. Мы нашли ленту под цвет куртки, и я принялась шить, а он — ждать. Конечно, я уже знала, что арлекин намеренно, выпив водки и на- писав прощальную записку, шагнул в иное пространство, слился, утек в сияющую белую дыру надежды, куда утекает из этого мира все хорошее. Ведь когда умирают тираны, все свои злые дела они оставляют здесь, а когда умирают поэты, лучшие стихи они забирают с собой. Но когда ты узнаёшь, что с этой планеты одним отчаянным шагом свалился твой друг, ты какое-то время не можешь поверить в случившееся. И я стала рас- спрашивать милиционера, слышал ли он об этом. Он ответил, что даже видел, потому что сам приезжал на вызов. Но ничего больше сказать не хотел или не мог — скорее потому, что и не знал. А я знала больше, чем он. Я сказала ему, что погибший был одним из лучших поэтов нашей ре- спублики, что ему приходилось работать в местной газете за гроши да еще и ухаживать за больным отцом и что талант его в нашем городе при- знавали и в Союзе писателей, и даже в министерстве культуры, но ни разу не издали даже самой маленькой его книги. «Ну надо было работу получ- ше найти...» Работу получше? И я сказала, что я тоже не швея и выбор с моим высшим гуманитарным образованием у меня здесь невелик: или уборщица, или идти класть асфальт. Представьте, говорю я, если вдруг