Сибирские огни, 2023, № 5

94 Светлана ТРЕМАСОВА Как действует Бог завтра наш президент подпишет постановление о том, что во все органы охраны общественного порядка будут принимать только хороших поэтов, вы сможете тогда написать хорошие стихи? Настоящие, как Высоцкий хотя бы? Или мы должны осудить и пересажать в тюрьмы всех птиц за то, что они не плетут, к примеру, паутину и не ловят мух, а бесполезно поют свои песни и отказываются при этом идти дробить асфальт? Почему кто- то всегда придумывает за людей, что им надо, как будто люди сами не в состоянии это понять? Тут глаза у милиционера забегали, видно стало, что разговор ему не нравится и не то что говорить, а и знать обо всем этом ему не хочется, потому что жить по уставу, то есть подчинять и подчиняться, не задавая лишних вопросов, для него гораздо лучше, легче и приятнее, чем писать хорошие стихи. И он, делая вид, что всего этого как бы и не слышал, за- собирался, стал меня поторапливать и вскоре ушел. Что я могу в этом мире, где надежные места имеют только надзи- ратели и бандиты? Причем эта связка самодостаточна и бесконечна, как лента Мёбиуса... И да, дубленка — дзынь! — села идеально. Заказчица была рада, даже расчувствовалась и рассказала, что она тоже швея, что дома у нее лежит много грамот, что она имеет все самые высшие квалификации... — Так почему же?.. — Мне казалось, что я провалилась в преис- поднюю, где черти развлекаются, заставляя каждого делать то, чего тот никогда не делал, не мог, не умел и не хотел. — Почему тогда вы сами не ушили эту дубленку? — Я испугалась, — сказала она. — Я так давно ничего не шила, по- тому что теперь я работаю на стройке, я маляр... Через день я увидела, что Валера вытер руки новыми ползунка- ми, которые я шила помимо основной работы, чтобы заработать себе на хлеб. А он просто, не задумываясь, выбросил мои труды в мусорное ведро, потому что где-то оставил свой кусок полотенца и было лень его искать... Я уже было пошла к Седому, чтобы высказать свое возмущение, и много лишнего, возможно, наговорила бы тогда сгоряча, но с этими вол- ками я научилась прежде слушать, чем говорить. И в коридоре я оста- новилась, потому что почувствовала, что тишина висит напряженная. Видимо, перед этим Седой собрался уходить, но Валера остановил его в последнюю минуту, и они так и застыли вполоборота друг к другу, глядя в угол между входной дверью и дверью магазина. Я знаю эту тишину. Это страх перед неизбежным. Он плотный, как будто вокруг тебя все пространство состоит из сети тонких запутанных оголенных проводов и каждое твое движение влечет за собой небольшой, как будто и незаметный разряд тока, но этот разряд бьет в каждую кле- точку твоего тела, и тело сжимается, будто хочет исчезнуть. Но оно не может не только исчезнуть, но и сжаться-то не может даже до такого со- стояния, чтобы посмотрели и сказали: да что с него взять, он и сам скоро сдохнет... а это единственное, чего теперь ему хочется, — стать маленьким