Сибирские огни, 2023, № 5

91 Светлана ТРЕМАСОВА Как действует Бог как раз все что надо, чтобы было тепло. А вот сапоги оказались впо- ру. Полушубок я перешивать не стала, решила, пусть будет у меня стиль такой — повисший на плечах светло-серый мутоновый пузырь и узкие джинсы. В ту зиму мне очень повезло. На себя я шить не успевала, да и купить себе ничего не могла — надо было одевать сына. Вакансий по моей прямой профессии все не находилось. В Нацио- нальном театре, где уже готовились поставить мою фольклорную пьесу, вдруг появился новый директор, который не знал ни языка, ни древних сказаний и песен моего народа, отменил весь национальный репертуар и начал ставить русскую классику. Ни в вуз, ни в издательство устроиться так и не удалось. Каждый вечер, подходя к своему дому, на балконе второго этажа я видела постиранные ползунки и пеленки, белеющие в темноте на фоне черных окон, — той зимой у семьи с двумя маленькими детьми за неупла- ту отключили свет. И становилось страшно. При взгляде на ползунки, трепещущие на ветру, казалось, что в них, как в инфернальную белую дыру, утекают остатки надежды на лучшее и вокруг только вечная ночь. Курсы закройщиков, на которые я записалась в центре занятости населения, откладывали снова и снова. Как мне каждый раз объясняли по телефону, из-за нехватки желающих они никак не могли собрать ми- нимальное количество человек для создания группы. Единственное, что мне иногда еще перепадало, это лоскуты ткани — остававшиеся после шитья излишки от отрезов, которые заказчики не забирали. Отдельно их ни на что не хватало, но можно было комбинировать друг с другом или добавлять и перешивать старые вещи. Однажды мне принесли и оставили целый плащ, еще очень крепкий и очень большого размера, — отдали на заплатки. Это тоже была удача, я сшила из него для сына отличный ком- бинезон, пустив на подкладку старые фланелевые пеленки. В общем, я, как могла, училась кроить и жить. Потом я увидела, что в нашем магазине среди грубой саржи и бре- зента появилась белая фланель. Я сказала Седому, что могла бы шить пеленки, распашонки и женские халаты, вывешивать их у себя в комнате и продавать, только фланель еще нужна цветная. Он согласился, при- вез цветную фланель. Халаты я делала с запа́хом — по нашей старой семейной выкройке, по которой всегда шила мама, а потом я. Конечно, ради экономии материала широкий шалевый воротник пришлось убрать. И халаты стали понемногу продаваться, появлялись заказы на другие размеры. ...В тот день я налила себе чая, встала у окна и долго смотрела на се- рый неприютный балкон девятого этажа. Мой друг поэт давно звал меня в гости поесть суп. Говорил, что суп он готовит лучше всего, очень вкусно. И вот я стояла и думала, что надо бы позвонить и сходить, и попробо- вать наконец этот суп, и почитать друг другу новые стихи. Я никогда не была у него в гостях и теперь пыталась представить, как в хаосе, сре- ди бумаг и пыльных книжных полок, мы поедаем суп и спорим о Максе Фрише или читаем вслух рассказы Вампилова... и вдруг увидела на стене