Сибирские огни, 2023, № 5

90 Светлана ТРЕМАСОВА Как действует Бог и застревала в нем красиво и безнадежно. Тогда он быстро вскакивал и отправлялся в магазин. Сюда, в ателье, он зашел тогда в первый раз. Постоял посередине моей кельи, вытянувшись, как поднятый шлагбаум, огляделся: широкий раскройный стол в правом углу, рядом промышленный четырехниточный оверлок, дальше — зеркало и занавески примерочной. Напротив, у дру- гой стены, обычный стол с машинкой Janome и гладильная доска с утю- гом. Впереди — серое окно с решеткой, а под ногами голый обшарпанный линолеум с истертыми коричневыми квадратами «под паркет». Вокруг — бледные стены. — Не нравится мне здесь, — сказал поэт. — Почему? — Не знаю. — Зато посмотри, какой у меня утюг! — Беги-ка ты отсюда... — ответил он, не глядя на утюг, и заторо- пился. Бежать? Боже, как же хотелось бежать! Спрятаться где-нибудь, в каком-нибудь волшебном уголке земли, и хотя бы раз тихо, спокой- но уснуть, не думая о том, что будет завтра. Но куда мне было бежать? В самые тяжелые моменты, когда усталость доводила до отчаяния и от тревожных мыслей было невозможно уснуть, в сером мороке полудре- мы, словно ответ на эту надрывную безнадегу, сверху кто-то незримый, большой и сильный протягивал мне свою руку. Крепкую и надежную. Я видела ее настолько осязаемо, что казалось: стоит только протянуть в ответ свою — и все наконец уляжется, успокоится, решится. Я даже не сомневалась, что меня тут же утянет куда-то вверх и унесет туда , о чем я и мечтаю, но каждый раз я останавливала себя, думая, что вот так, одна, я уйти не могу. И успокаивала себя надеждой, что если уж она есть, эта рука, готовая протянуть мне помощь, то, может быть, она поможет мне, пока я здесь, в этом городе, со своим сыном, бандитами, арлекином и другими странными декорациями этого мира. И мечтая о том, что наутро, когда я проснусь, будет все по-другому, я засыпала. Но наутро ничего не менялось. Мы просыпались в темноте, тяжело и неохотно выбираясь из теплых постелей. Ели разогретую вчерашнюю кашу и шли в детский сад по черно-белой слякотной зиме, по улице с серыми одинаковыми домами. Потом я шла на работу — быстро, глядя, как под коротким полушубком шагают мои ноги в узких джинсах и чер- ных высоких сапогах. Сапоги мне нравились. Из прочной поблескива- ющей кожи, с небольшим, в пару сантиметров, широким каблуком. Их мне отдала женщина из соседнего двора. Она уезжала из этого города и раздавала вещи. Столкнулась я с ней совершенно случайно, по пути из магазина. Она просто подошла и спросила, не нужен ли мне натуральный полушубок. Я тогда мерзла в старом пальто из плащовки, подбитом ко- ротким искусственным мехом. Полушубок оказался пятидесятого размера с рукавом реглан и, по-хорошему, должен был заканчиваться где-то на середине бедра, но на мне он повис вытянутым вниз пузырем и прикрыл