Сибирские огни, 2023, № 5

88 Светлана ТРЕМАСОВА Как действует Бог меня с собой, говорил, что у него есть большой дом и много денег, потому что он как раз недавно провернул одно серьезное дело. Я ответила, что мне не нужно. Через несколько дней он иссяк и стал просить меня сшить ему лепень. Я не знала, что такое лепень. Валера крутился, объяснял, на- конец я поняла, что он хочет костюм — штаны и куртку из льняной ткани. Просил снять с него мерки. Я сказала: «Принеси ткань, потом разберем- ся». Ткани у него, конечно, не было, и на следующий день он принялся мне угрожать. Стал говорить про дачи, куда они возят каких-то девиц, и что меня тоже могут вот так увезти, а там закатать в асфальт, и никто никогда не найдет. Меня начинало трясти. А он стал показывать мне свою бейсболку, которую ему якобы надо зашить или ушить... Я чувствовала, как меня пробивает мелкая предательская дрожь. Скопившиеся эмоции, которые я долго сдерживала как могла, все-таки прорывались, хотя я все еще изо всех сил пыталась их подавить. И чтобы не показать этого, я дрожащими руками выхватила бейсболку из рук Валеры, швырнула ее за дверь и процедила: «Иди отсюда». Он вышел, а я быстро захлопнула дверь и вцепилась в утюг. Дверь не запиралась, и я знала, что на тот момент мы с Валерой были одни. Я уже готова была заплакать, сказать, что я маленькая и не- счастная, что я всего боюсь — и отстаньте все уже от меня, я устала и не знаю, как жить и куда от этого всего бежать... Но мне надо было выдер- жать и хотя бы не заплакать, любыми средствами сделать вид, что мне все равно и, главное, что мне не страшно... Я уже поняла: этим людям нельзя показывать, что ты боишься или не знаешь, что делать, что ты подвержен влиянию и тебя легко сдвинуть с точки опоры. Я должна быть как утюг: молча делать свое дело и не бояться. Ведь утюг — не фраер, его невоз- можно обмануть. Вскоре я услышала, как пришел Седой, и Валера, встретив его в ко- ридоре, стал канючить, что ему надо то и надо это, что его и так здесь торчать достало... Седой ответил, что тот сам виноват, нечего было све- титься, и они закрыли за собой дверь магазина... Так вот она, эта щель, сквозь которую все утекает. Это жалость к себе. Расплачься я, и все, что я до этого делала, с этими слезами утечет моментально и необратимо. Валера довольно улыбнется: ну вот, и тебя зашкаливает так же, как и всех нас. Ведь это жалость к себе заставляет его желать того, чего у него нет: власти, денег и всего, что только мож- но иметь. От жалости к себе мы потакаем своим слабостям, оправдыва- ем свои самые страшные поступки или впадаем в депрессию. Жалость к себе — это маленькое зарешеченное окно, сквозь которое утекают все наши силы, все наше время и то, что могло бы нам пригодиться, чтобы сделать свою жизнь лучше и ценить то, что есть. Только Бог не жалеет себя, Он знает, что живет вечно. Вечером, когда я уходила домой, Седой вышел вместе со мной и спросил, сильно ли достал меня Валера. — Может, его наказать? Конечно, он знал, что Валера давно меня достает...