Сибирские огни, 2023, № 5

80 Владимир РЮТИН Когда я стану большой? Погранишный ободрился. Но ездил дед все еще на колхозных ко- нях. Дед жалел Погранишного и водил его купать к озеру. Бабка варила коню специально очистки, поила его сывороткой из-под творога. Но хоть Погранишный и стал веселее, а ездить на нем еще нельзя. У него была сильно сбита спина. Дедушка пережигал в банке козий помет с какой-то травкой и сыпал Погранишному на спину, и ранки стали заживать, так что мухи уже почти не садились. — Этот конь, — говорил мне дедка, — прошел всю войну. Это на- стоящий строевик по масти и по стати. Теперь он стал старый и сильно контужен, но я, вишь, старый, а еще могу работать да работать. Дед заметно повеселел со своим Погранишным. И даже припадки Марии его не так, как раньше, хмурили. Бабка мне сказала, что в молодости он мог на любого зверя сесть и прогонять до покорности. — Ох, и любил коней, страсть как любил! — И сказала, что по но- чам дедка встает и мочится Погранишному на задние ноги, чтоб контузию снять. Сначала мне было смешно, потом я поверил и сам стал так же делать, а дедка одобрил. — Поднимем коня, внучек, я научу тебя верхом ездить. Хочешь? У меня от такого аж дух захватило. Я повис у дедки на шее, побежал к бабке — ее не было. Я увидел Марию, прижался к ней, но Мария сильно щелкнула меня, захохотала и пошла дальше очень печальная и строгая, как будто меня и не видела никогда в жизни. В один из дней мама прислала телеграмму: «Приезжайте. Мишу демобилизовали. Шура». Только бабушка не могла поехать, Марусю не с кем было оставить. * * * Через день я увидел отца. Он был такой, как на фотографиях. Я обиделся на маму, что она унесла на барахолку всю его военную форму. Оставила только сапоги, потому что надо же было в чем-то ходить. Мне было стыдно перед ребятами, что мой отец даже ранен не был. Хорошо хоть, что они его в форме видели, и то ладно. Отец любил ходить без рубахи и даже без майки. Он был такой кра- сивый и сильный, что я не мог на него насмотреться. Теперь жизнь в на- шем доме стала другая. Я проучился эту зиму в первом классе. Научился уже читать и счи- тать. Знал много наизусть. А когда нас распустили на лето, родители от- правили меня к дедушке в деревню. У мамы незаметно появился большой живот, и она теперь не работа- ла на заводе, а только сидела дома и шила. Я ехал, дрожа от радости, что увижу бабушку, Погранишного и Машку, а про Марусю я почему-то вдруг забыл. Я ехал опять в поезде. Меня провожали папка и Генка-трехклинка. Они уехали назад вместе с вокзалом, а я стал вспоминать наш двор и