Сибирские огни, 2023, № 5

75 Владимир РЮТИН Когда я стану большой? видно, не попадался под руку, и все, что он кидал, были перелет или не- долет. Он мне кричал вслед, как собака, злой: — Не приходи сегодня на Ангару широк колоть, половинкой башку проломлю, не вздумай появляться... Генка, точно, был псих. Это знали все. Таким он стал, когда его мать сколько-то там времени отсидела за кражу угля на угольном причале. Генке ничего даже не было, когда он выбил глаз бараковскому Кольке. Колька подглядывал из своего двора в квадратную дырку за- бора, что возле уборной. Как дождется кого из наших близко, то кидает тяжелым камнем, чтобы убить. А Генка-трехклинка выследил Кольку из- за уборной, оттянул хорошенько рогатку с голышом и попал в квадрат- ную дырочку, а Колька как раз начал в нее смотреть. Р-р-раз — и гла- за нет. Приходила милиция, была у Генки, он ревел, потом два дня не вы- ходил. Больше ему за глаз ничего не было, потому что он псих, и всё. А война с бараковцами на том и закончилась. Некоторое время мы не могли к этому привыкнуть, но война все же кончилась навсегда. После глаза Генка, конечно, был страшным героем, хотя об этом ни- кто ничего не говорил. Но вскоре я его переплюнул. Я стал не страшным, а настоящим ге- роем, когда нечаянно перебросил камень через высокий забор. То был уже другой забор. Такой высоченный, что никому, даже Вовке Козлу, не приходило в голову на него залезть. В заборе ни одной щелки, и только с соседней крыши кто-то из нас видел, что за забором сиреневый сад, а в том саду бьет фонтан и гуляет настоящая дикая косуля. В глубине сада белый дом, там же имеется собственная электростанция и теплый гараж. А в доме том живет — здесь приглушали голоса даже наши родители — сам Дарков. Сказочный волшебник, секретарь обкома. Кирпич пробил два стекла и чуть не попал в кухарку. Ровно через минуту прибежали два милиционера, а Нелька Сенигина сразу выдала, кто кидал. Меня вели за ухо до угла, пока у милиционера с усами, как у Сталина, не вспотели пальцы. Потом меня держали за шиворот, но ухо еще ломило, и хотелось плакать со страху. Не плакал только потому, что чувствовал, как весь наш двор следует на безопасном расстоянии. Под конец я уже пожалел, что скоро милиция, и ребята меня там не увидят, и я в милиции заплачу. После милиции даже мать на меня смотрела настороженно. А уж во дворе... и говорить нечего. Валерка Пинчук дал мне поносить свой кастет до вечера. Что Генка с каким-то Колькиным глазом! Вот выбить сразу два стекла у Даркова! «Вот это да! Вот это да!» — говорили потом все ребята. Это и вспомнилось в сенях в отместку Генке, который явно еще ка- раулил меня где-то около сеней с хорошим камнем. Я ждал и нюхал керо- синный запах в сенях, пока не надоело и не понял, что Генка ждать будет долго.