Сибирские огни, 2023, № 5

114 Наталья ДЕНИСОВА Басни северной деревни Ну чево. Как дело-то было... Изба у Серафимы стара. Печка русска. Готовит Серафима на старый лад, в чугунках. А особо любит кашу пшенну парить в крыночке. Така она скусна получается, рассыпчата, под золотистой корочкой. Крыночка- то у Серафимы последня осталась, таких уж в нонешно-то время не ку- пишь. Бережё ее старуха. У ей под крыночку под ету и ухватик. Понял, нет? Ухватиком-то крыночку в печь отправляют. Ну вот, ета крыночка-то да ухватик дружно жили. Крыночке без ухватика никуды, ни в печь, ни из печи, и ухватик без крыночки-то ни к чему. Никуды больше не гож, под крынку сроблен. Ну чево. Как-то к Серафимы-то родня пожаловала с городов откудова-то. Молодка с девкой малой. В еких длинных юбках ходили. Долго гостили, потом укатили. Ну и привезли они бабке-то гостинцы. А среди гостинцев-то кастрюлька така была, нонешня. Небольша, бе- ленька, а по бочкам-то у ей цветы да ягодки выписаны. Крышечка ека нарядна, с завитушкой. Посмотрела Серафима на кастрюльку-то да и запяхала на полку, возле печи-то. Вот стоит ета мадама на полки-то, боками сверкат, похохатыват, то с одним чугунком, то с другим. Увидал её ухватик-то, думат: «Во кака красавица, а моя крынка што?.. Вечно в саже...» И стал ухватик-то с кастрюлькой беседы вести, а потом и вовсё перебрался к кастрюльке-то поближе. А крыночка што... Прыг с полки- то, где стояла, да в запечье. Больше никто ее и не видал. Ухватик-то и не заметил. Всё перед кастрюлькой-то гонорится. «Я, — говорит, — за тебя хоть в огонь». А та похохатыват над им. То одно попросит, то друго, а он и рад. Расшибусь, да сделаю. Кастрюлька думат: «Вот дурень, размечтал- ся! Я дама городская, буду я еще с таким остолопом грязным жить. Вон какой тут графин красивяшший стоит, сразу видно — знатных кровей». И прыг к графину этому. Хи-хи, ха-ха. С ухватиком-то даже и не попро- щалась... А тот што, понял, не вовсё дурак-то... А тут Серафима. Кашу решила сготовить. Полезла крыночку-то ис- кать, а той нет нигде. Вся придивилась, куды могла деваться. Взяла ста- руха кастрюлю-то нову, кашу завела, а в печь-то етаку не пяхнёшь. Ну поставила на новый манер на плиточку електрическу, ета-то была у ей. Сидит, ждё. Поддала жару-то, думат, скусне буде, как в печи. А каша-то возьми да и сгори. Вонишша в избы-то, дымишша. Серафима кастрюлю- то глянула, а та уж всё, никуды не годна, она ей в сердцах-то и вышвыр- нула в сенцы. Вот тебе и каша! Тут и ухватик в запечье полетел, куды он нужен без крыночки-то... Лежит ухватик в запечьи-то, осмотрелся, глядь — крыночка. Стал он уж перед ей виниться, понял, што родне у его никого и не было... Крыночка не злобна — простила, куды они друг без друга-то... А после Серафима полезла за чем-то в запечье-то, на тебе! И кры- ночка, и ухватик там! Подивилась, обрадовалась. Ноне они опять на сво- их местах в избы-то стоят, рядышком...