Сибирские огни, 2023, № 5

115 Наталья ДЕНИСОВА Басни северной деревни Деревенска философья Нако-те! Когды прикатил-то? Надолго ли? Ты проходи, проходи. Чево стоишь-то в дверях. Я думаю, кто там шабаркается, а это ты. Давай проходи сюды. Чайку хоть пофы́ркам. У меня ноне чаек-то скусной та- кой — знашь, нет? — иван-чай! Давай приземляйся на лавку-то. Андели, кака у тебя рубаха-то красивяшша, жоних! Жоних! Чево смеешься-то? Мне вот ноне невесело... Третью ночь не сплю... Все думаю... Говорил мне тата: «Ты шибко-то не задумывайся, без тебя все удумано, главно, по-божески живи!» А тут... Иша што будет! Пошел я байну топить, кочкаюсь у каменки-то... оскобелок какой-то пяхаю посуше́, растопить-то нать. Тихо так... Раненько иша было-то. На дворе тёмно... Коня в поле не видать... Вдруг слышу: «Шур, шур. Шур, шур». В сенцах-то баенных. Думаю, чево еко, кто там? Быват, мышь кака забралась? Притих, сижу слушаю. А самому-то боязно так. А там, на тебе, иша и говорко чево-то стало. Я уж думаю, ну всё, одурел. Ну да ладно, крест-то на шеи, бват, и ничево. Дай, думаю, послушаю хоть, о чем судят-то, бват, чево неладно удумали, а бват, и дельно чево скажут. Сижу, одным-то глазом зыркаю, кто хоть там беседы-то ведё. Ты што думашь? Андели... Это голик с веником-то банным березовым. Таки говорки ока- зались! Голик тот в углу поставлен, а веник-то висит под потолком, его и не видать. Пошто-то тут один оказался, тех, што впереди-то висели, уж и нет. Я в байну-то, бывалоче, пойду, веничек тутотки и возьму... Ну дак чево я другу-то басню завел, ты меня повертывай, когды друго-то заплету чево. Ты знашь, чево тако голик-то, не? Ну когды веником-то уж отхво- стались, лист опал, одны вицы, боле хвостаться-то негоден. Тогды можно им полы в байны-то мести, вместо метлы. Ну дак чево, голик-то смирё- ный такой оказался, с веником-то так уважительно говорит, а тот не, с гонором! Сижу не шело́хнусь, слушаю... Ну, голик и говорит венику: «Ты, дяденька, сколько уж тут висишь?» Веник отвечат: «Я уж и не помню, когды из леса-то, а вишь, всё иша цело́й, это вы, дурачины, всё вперед лезете, нет бы помалкивали. Дак они не! Всё хотят послужить, прок от их какой-то был штобы. Чево от етого проку-то? Ты вот недавно из леса принесен, а уж и листочка на тебе нет, спрятался бы, глупень, за другими- то вениками, как я, дак иша бы год какой провисел». Голик слушат, мол- чит. Слушал, слушал и спрашиват: «Ты, дяденька, тут висишь сколько уж, хорошо ли тебе? Ничево ведь не видашь, всё в темени, всё в пыли, всё один, сам собой... Я дак больно своей жизью доволен. Сначала вот в бай- ны служил, хозяина от хвори избавил, малого поправил, жёнку... Листья, правда, потерял... Да и пусть, куды я с има, с листьями-то? Сейчас вот полы мету, все лучше, чем в темени висеть да за братьёв своих прятаться, а потом уж... не знай куды...» Веник ему бурчит в ответ: «В печь тебя сунут, и всё тут... не знат он».