Сибирские огни, 2023, № 4

96 Инна ДЕВЯТЬЯРОВА Двадцать семь драгоценных жемчужин * * * ...Стол, чернила, стальное перо, черный, галочий след на бумаге. Выгорала свеча — тусклый, желтый, засаленный свет. Сон — урывками. Ночь недолга. — Ты все пишешь, — сказал Махакала. Косматые руки его обезья- нье скользили по воздуху. — И кому же? Зачем? Долгохвостые змеи шипели: — Зря... пустяш-шное... ты не пиш-ши, говори все, что хочешь сказать... ведь слова значат больш-ше... бумага — бумагой останется... ш-ш... Извиваясь, вползали в чернильницу. Дым. Унгерн видел себя в зо- лоченом дацане, перед статуей Будды. Чадила лампада. Монахи ударили в гонг. — Ну так что ж, говори, — произнес снисходительно кто-то. — Я должен услышать, что ты предлагаешь. Он был в черных очках, с тонкой, острой ореховой тростью. Невидяще вел ей по полу, считая шаги. Мертвый взгляд его был непод- вижен. ...Но Унгерн узнал его. — Бо́гдо-гэгэн, о Светлейший Владыка! — Склонился пред ним, пряча пальцы в чернилах под желтым халатом. — Мне так жаль — вы сейчас в заточении... Трость задрожала. Змеино задвигалась тень на стене. — Под домашним арестом, — сказал ему Богдо-гэгэн. — Святотатцы-гамины... 7 — Вздохнул. — Если б было возможно — они бы убили меня, как убили царя Николая. И погасли лампады. Дацан потемнел — грозово, неотвратно. И тот- час надвинулись змеи. — Больш-шевизм — это зло... — прошипели они в унисон. — Его лож-жь убивает... борис-сь... — Я готов, — сказал Унгерн, — но только нужна мне военная по- мощь — монгольских князей и маньчжур. Вы должны быть свободны, должны снова править, Светлейший Владыка... я дам вам другую импе- рию— больше, сильнее, чем прежняя. Ту, что была, пока жил Чингисхан. Раскаленная тьма нарастала. Внутри нее — лотосом плыл Махакала. Глаза его были закрыты, густые ресницы — опущены вниз. — Я вижу, — косматая тень шевельнулась, — в душе мой слуга, этот Богдо-гэгэн, очень слаб. Но поддержка твоя укрепила его. Он поверил... а вера — уже половина успеха. Считай, что монголы сейчас на твоей сто- роне. Маньчжуры же... — И Махакала задумался. Звякнули четки, се- ребряно, тонко. Точеные их голоса наполняли дацан. — А с маньчжурами ты сам придешь к соглашению. Будет несложно... — туманно сказал он. И стены дацана развеялись. Унгерн сидел за столом. В его правой руке костенело перо. В левой — жалко хрустела бумага. 7 Гамины — китайцы.