Сибирские огни, 2023, № 4

95 Инна ДЕВЯТЬЯРОВА Двадцать семь драгоценных жемчужин Снег был — молодой и хрустящий. Следы на нем были глубоки. — Приехали! — Унгерн взошел по ступеням. Вагон был притихший и сонный. Купе, зеркала. Развернулся. Толкнул приоткрытую дверь. — Ты — помощник морского министра товарищ Кудряшев? Растерянный взгляд. — Да. Так точно... — На лбу — испарина. Дрожал. Умоляя, тянул к нему руку: — Пощады! Согласен служить у Семенова... во искупленье всего... пожалейте... повинен... Вагонные тени сгустились. В сплошной, одуряющей тьме — огневым воссиял Махакала. —Ну, что чувствуешь? Злость? — деловито спросил он. —Желание мести? Это враг твой сейчас. Его жизнь — в твоей длани. Унгерн был осторожен. — Какая там месть... Расстрелять — и забыть. Одной сволочью меньше. — Он сжал револьвер. Снег за окнами был неизменен. — Комиссара — в расход, — произнес со спокойствием Унгерн. — Его спутникам — сотню плетей и отправить обратно, откуда приехали. ...Снег заметал. От вагона, цепочкой, тянулись следы. Унгерн ждал. Ожиданье его было белым, пустым, равнодушным. — Пли! — взметнулось над сопками. Грохот. Отчаянный вскрик. Махакала парил, распростершись над снежною гладью. — Совершенство... — сказал он с восторгом. — Эта истина, «надо щадить все живое», — для тех, кто стремится к нему, кто еще не достиг. А достигшим—я дам свою истину... —Красные губы его искривились. — Убей одного, чтоб спастись могли тысячи. Душу его от грехов очищая, бери его грех на себя... В этом смысл Учения. И исчез в ослепляюще белом снегу. Унгерн был одинок. — А ты с кем говоришь-то? — Семенов стоял рядом с ним, насторо- женно слушал. — Сам споришь с собою и сам отвечаешь себе. Заболел, что ли? — Брови его приподнялись. — Помстилось тебе. — Унгерн сплюнул на снег. —Мне болеть сей- час некогда — столько всего впереди... — произнес он мечтательно. — Жечь большевистскую гниль. Избавлять от заразы Россию. Все возмож- но сейчас, понимаешь? Семенов смотрел с недоверием. — Сдюжим ли? Больно масштабна задача... Не так много людей у нас, да и с оружием — все не так гладко... ...Снег был изнуряюще долог. —Ну а что предлагаешь — смириться? —Унгерн взглянул в упор. — Бежать за границу?Оставить страну коммунистам?Таким, какКудряшев? — Да я... И Семенов замолк. Белый снег стал сильнее и гуще.