Сибирские огни, 2023, № 4

94 Инна ДЕВЯТЬЯРОВА Двадцать семь драгоценных жемчужин отрекся и всякая шваль в Петрограде теперь заправляет? Кере́нский... Да кто он такой, чтобы я ему кланялся? ...Вечное пламя тюльпана. Острый, злой, негасимый огонь. — Я напомню тебе, — произнес неожиданно Унгерн. — Джа-лама, разбойник монгольских степей. Когда всю власть в стране захватили ки- тайцы, скорбел он недолго. Собрал недовольных — и начал борьбу. Что мешает и нам... Он осекся. Тюльпан на груди был болезненно-жгуч. — Ничего не мешает. — Семенов насупился. — Я — остаюсь мо- нархистом, как ты... черт бы всех нас побрал! И таких, сохранивших еще представленье о чести, достаточно, чтобы... к ногтю эту шваль... все бан- ты эти красные... — хищные пальцы его заметались по воздуху, — вешал бы всех... без разбору... А тюльпан облетал, красным, горьким, отчаянным пламенем. Сила и стойкость цветка. Неизменность его — восхищала. — Последние дни... — Унгерн поднял с травы лепесток. Как раз- верстая рана в ладони. Обет. Обещание. — Как предрекал Джамсаран. Я услышал его... Я услышал тебя, Махакала! — вскричал он беззвучно. Ивзметнулась трава. Разлетелись беспечные бабочки. В черной, зяб- кой, немой пустоте — рос тюльпан. Он был хищен. Он был Махакалой. И Унгерн склонился пред ним. * * * Станция Даурия, две тысячи четыреста шестьдесят первый год со дня Паринирваны Будды Шакьямуни Снег падал, густыми, тяжелыми хлопьями. Черные всполохи птиц в белом, пасмурном небе — и рельсы под ним, бесконечные, долгие рельсы. Вагоны гудели устало; скрипя, поезд двигался к станции. — Унгерн, к нам гости. — Семенов скомка́л телеграмму. — Ты мо- жешь представить себе: сам помощник морского министра... советская сволочь... то-ва-рищ Кудря́шев пожаловал! Взгляд его сделался хищным. — Как же так? — перебил его Унгерн. — Товарищ же знает, что здесь его встретят... как должно. — Он чиркнул рукою по горлу. — Нам тут большевистская дрянь не нужна. Еще агитировать станет казаков... — рассеянно вымолвил он. Поезд встал, просигналив натужно и хрипло. Вагонные двери от- крылись. — Так он вусмерть напился в Чите со своею командой и забыл пере- сесть на экспресс, чтобы ехать в обход нас. — Семенов был весел. — Что, не помнишь, как это бывает? — Не помню, — нахмурился Унгерн. — Не пью и другим не сове- тую. Зряшное это занятие.