Сибирские огни, 2023, № 4

84 Володя ЗЛОБИН Петрикор последовательно, а одновременно, как жил сам. Семухин сбился и пере- шел на вещи попроще. Писатель поделился с Петрикором своими рассказами и уязвленно от- метил, что в ряде случаев грибница использовала более подходящие выра- жения. Как слизевик, который всегда находит самый короткий путь к саха- ру, Петрикор тянулся к нужным словам. По телу разливалось блаженство, когда инопланетянин проговаривал, даже, наверное, прощупывал нехитрые семухинские вещички. Еще никто так верно не погружался в его расска- зы — совершенно незаинтересованно, но со всем возможным вниманием, будто прозаик предстал пред беспристрастным редакторским судом. Семухин почувствовал себя первым писателем, который напечатался в космосе, и, не чокаясь, выпил за межпланетный обмен. Как всякий развязавший алкоголик, Семухин не смог выдержать меру. Когда мысли его прояснились, он понял, что почти полностью втя- нулся в слизь. На поверхности осталась лишь голова и рука с зажигал- кой, которая торчала из жижи, как факел свободы. Остальное тело при- ятно томилось где-то в инопланетном соку. Из корешков все еще сочился спирт. Остро пахло больницей. Семухин до сих пор надеялся, что сможет привить «сорняку» миро- вую культуру, что тот осознает хрупкость человеческой жизни и не станет ее поглощать. Но когда писатель попробовал заговорить с Петрикором, тот вновь стал доставать из него слова, как из мешка с нарезанной бу- магой. Для пришельца разговор был лишь реакцией на сросшийся с ним мозг, и он не мог извлечь из него морального вывода. «Говорить» для него было то же, что расти или множиться. Семухин обругал себя за глупый гуманизм и крепче сжал зажигалку. Как он и напророчил в разговоре с медведем, это был единственный выход из сложившейся ситуации. Зажигалка была непростая, подаренная Семухину одним моряком. Титановая, ее огонь не мог сбить даже север- ный ветер. Еще раз представив в голове свое освобождение, Семухин по- пытался выбраться из трясины, но Петрикор не пустил. Он продолжал покорно вырабатывать спирт, но, с его точки зрения, это был маринад, в котором настаивался Семухин. Спирт тек по извилистым коридорам, про- сачивался в щели, омывал Семухина холодным огнем. Воздух пропитался едкими парами. Писатель не знал, хватит ли этанола, но был уверен, что сумеет провернуть колесико и выбить искру. Он попробует уничтожить пришельца. Пусть Семухин станет еще одним пропавшим без вести, который ушел за грибами. Пусть бесслед- но исчезнет его невеликий талант, но он не даст чудовищу вырваться из Барабы. Семухин обманул его, как обманывают с помощью бутыл- ки попутчика, спрятал умысел в хмельном разговоре, и теперь сожжет Петрикора в голубоватом, слабосветящемся пламени. Семухин откинул крышку и приготовился дать искру. Прежде чем погибнуть, он послал Петрикору запрос, что-то похожее на эпилог, от которого, как всякий надеющийся на посмертие писатель, не