Сибирские огни, 2023, № 4

80 Володя ЗЛОБИН Петрикор сочные, твердые шишечки. В них что-то зрело. Он попытался понять — что, но из него вырвался поток ничем не сдерживаемых слов, будто из переполненной бочки выбило затычку. — Янтарь слюды железной! Мангал — костёрницы очаг! Семухин исторгал предложения во мрак малиновых переходов. Грамматически верные, с безупречным позвоночным синтаксисом, но совершенно бессодержательные. Иногда Семухин хрипло втягивал чу- жой непонятный воздух и снова выстреливал потоком неразделенных слов. Тело горело, в нем протянулись новые гифы 2 , которые копались в Семухине, как в неработающем механизме. Его словно для чего-то от- лаживали, и поток слов сопровождался такой же быстрой кавалькадой образов, обдирающей в мозгу все нейроны. Как и в том сне про обезьянку с бревном, слова выстраивались в ассоциативно-эволюционную цепочку: «янтарь слюды железной» был поэтической рудой, а «костёрница» — его личным, семухинским словом, с которым он надеялся войти когда-нибудь в литературу. Усилием воли Семухин сжал рот. Для надежности даже прикрыл еще послушной ладонью. Пытаясь сохранять спокойствие, Семухин решил, что с ним говорит инопланетная форма жизни. Как только он осознал это, речь снова полилась из Семухина, ибо невозможно сдерживать то, что тебе не принадлежит. Было жутко думать свою мысль и в то же время изрекать чужое по- слание. Видеть родившееся не в тебе и бывшее не тобой, но прошедшее через тебя. Не быть причиной собственных слов, но дрожать от неизвест- ности сказанного тобой же. И при этом мыслить собственную неволю, знать свою беспомощность, понимать, что внутри шерудит инопланетный щуп, проникший в твое естество. Семухин попытался забыться. Он представил разливистый весенний Тартас, заросшие тальником берега. Вспомнил грозу и то, как ярко пахнет смоченная земля. Это был мягкий запах свободы, взвесь поднятой в воз- дух родительницы. И когда в уме Семухина вставал образ за образом, он услышал, как губы его четко произнесли: — Петрикор. Семухин общался с пришельцем так долго, что тело успело наполо- вину превратиться в вязкую корневидную кашицу. Грибница прорастала внутри, с интересом изучая гипофиз и голосовой тракт. Иногда Семухин двигал правой рукой, чтобы хоть та осталась свободной. Редкое чирканье зажигалки выхватывало изменившееся тело. Оно благоухало и разлага- лось. В уд, как катетер, затек тоненький корешок. Семухин чувствовал, как он скребется в мочевом пузыре, сосет крохотные соленые камни. От Семухина не могло укрыться собственное спокойствие: видимо, своим вторжением пришелец нарушил какие-то центры в мозгу или те 2 Гифы — микроскопические ветвящиеся нити, образующие вегетативное тело гриба — мицелий. Основная функция гиф — поглощение воды и питательных веществ.