Сибирские огни, 2023, № 4

76 Володя ЗЛОБИН Петрикор Семухин крепко выругался, потом помянул черта, затем перешел к литературе. В сочинительстве для него все было так безнадежно, что даже любимым романом Семухин выбрал забытое творение детского писателя Бориса Житкова, трудовая судьба которого напоминала его собственную. Роман был о юге, о революции, его знали, читали, но Житков так и остал- ся автором детских рассказов про обезьянку. Семухину было обидно за Житкова больше, чем за себя, и он часто обращался к этому огромно- му, напрасному чтению, которое помнил почти наизусть. Так, чтобы себя подбодрить. И чтобы забыться. Верный «Вавич» и сейчас пришел на помощь. Рука провалится в вязкую губительную дыру: «Виктор Вавич». Нога запутается в жгучих водорослях: «Виктор Вавич». Задорно лопнут икринки: «Виктор Вавич». И будто сам отдыхаешь на берегу теплого Черного моря, а не ползешь в дикой пурпурной кишке. Она едва ощутимо сокращалась, будто снаружи билось огромное сердце. Семухин старался не думать о том, кому оно принадлежит. Ход то поднимался в гору, то шел под наклон. Семухин держался правой стороны и упорно месил едкую желчь, пока не расслышал какой- то шум. Там, за поворотом, кто-то был. — Есть кто живой? — прокричал Семухин. В ответ донеслось урчание. Пламя выхватывало из тьмы мерзкий розовый коридор. — А-а-у-у-у! — вновь провыл Семухин. На сей раз ответ вернулся. К Семухину приближалось что-то боль- шое и... неуклюжее. Оно то и дело плюхалось в жижу, сучило в ней и под- тягивало себя дальше. Будто кто калечный учился ходить. Из-за пово- рота вывалился оскаленный косматый ком, в котором писатель с ужасом признал медведя. Исхудавший, с отставшим от костей мясом, зверь был словно выварен в кислоте. Дырявая шкура свисала с оголенных ребер. Один глаз вытек, и медведь смотрел боком стесанного обо что-то черепа. Кость была гладкая, вычищенная, будто ее долго жгло солнце. Заревев, хищник бросился на Семухина, а тот бросился наутек. Медведю было узко в норе. Он вспарывал ребрами ее пурпурную плоть. Во влажной лопающейся темноте Семухину казалось, что хищ- ник вот-вот вцепится в него или он сам сослепу налетит на какую-нибудь перегородку. Семухин знал, что медведи — отличные марафонцы. У него даже был про это рассказ из богатого таежного опыта. Хотя вспоминать его финал не хотелось. — Виктор Вавич! Виктор Вавич! Виктор Вавич! — тараторил Семухин. Теперь он сворачивал куда придется. Думал запутать зверя, сбить его странным запахом туннелей. Но обглоданный медведь не отставал. В голове щелкали образы чудовищной пасти, из которой вырвался мишка. Истинный хищник притаился где-то здесь, во тьме, и было страшно вы- бирать поворот. Вот-вот Семухин напорется на клыки или влетит прямо в глотку, но разъяренный медведь безвыходно подгонял вперед.