Сибирские огни, 2023, № 4

отправят на «губу» (гауптвахту). Страшное дело. Но обстановка способствова- ла, и мы не удержались. Слава богу, обошлось. Это был единственный случай за службу. Хотя нет, еще раз мы пили пиво, но это была совсем другая история. Завершение уборочной кампании оказалось эпическим, как финальная сце- на в фильме «Коммунист». Я смотрел его мальчиком и плакал, когда в кон- це убивали главного героя. Весь измазанный, по колено в грязи, он, презирая смерть, боролся с врагами, желавшими отобрать собранное для городских рабо- чих продовольствие. У наших колхозников никто ничего не отбирал. Смычка города с деревней давно завершилась. Просто, помимо полкового поля, остались еще неубранные гектары. Вот и решили заткнуть уборочные прорехи дармовой рабсилой. Беда в том, что стало холодать и пошли затяжные дожди. Трехосные военные ЗИЛы и «Уралы» еле-еле пробирались по полям. Местами их приходилось выталкивать, добавляя к лошадиным по десять — двадцать человеческих сил. От налипшей земли сапоги по форме и весу превращались в пудовые гири, и их было беспо- лезно очищать. Бушлаты впитывали по ведру воды и, казалось, уже никогда не станут сухими. С утра до ночи в темноте под светом фар и бесконечным дождем мы выковыривали еле различимые картофелины. После натужной сельскохозяйственной вахты возвращение в казармы вос- принималось как счастливое избавление от выпавших испытаний, в которое вплеталась радость кормильца, обеспечившего пропитанием домочадцев. С тех пор крестьяне и сельский труд вызывают у меня особое уважение. 3. Компенсацией за тяготы и лишения воинской службы служили занятия в оркестре. Они не исчерпывались игрой на инструментах. Музвзвод являлся очагом культурной жизни полка и «почтового ящика» в целом. Так до сих пор называют закрытые для общего доступа поселения. Помимо оркестровых репе- тиций, несколько музыкантов, включая меня, посещали гражданский клуб, где с местными девушками под руководством хореографа разучивали танцы, входив- шие в программы праздничных полковых и поселковых концертов. Приятным дополнением к и без того приятному времяпрепровождению была возможность оставаться после репетиции в клубе и со сцены, с обратной стороны экрана, смотреть новые фильмы, которые в полку не показывали. Так я увидел ставшие культовыми «Ассу» и «Маленькую Веру». Впечатление было ошеломляющее. Тогда даже не верилось, что у нас могли снять такие фильмы. Рассказы о них вызывали зависть однополчан, и это радовало. Через несколько месяцев занятий пришла новость о проведении в ближай- шем к нам городе Белорецке одного из этапов II Всероссийского смотра народ- ных талантов. Наш оркестр и совместная танцевальная группа были призваны к участию в смотринах. Оркестр разучивал «Торжественную зарю», танцоры — народные танцы. «Заря» исполняется в начале праздничных войсковых построений, вроде благовеста, извещающего о начале богослужения. Звучит красиво и вдохнов- ляюще. Танцевальный номер состоял из русского народного танца и лезгинки. Мне предстояло изображать джигита. В назначенный день с реквизитом и инструментами мы отправились в Белорецк. От осознания значительности предстоящего мероприятия сердце замирало. Участников было много, поэтому для подготовки в местном Дворце культуры нам выделили только угол в одном из залов. «Зарю» мы исполнили безупречно, она действительно прозвучала торжественно. А вот лезгинка мне не понравилась, неуверенно получилось. Что-то, видимо, помешало. Или я был излишне самокритичен. К счастью, это не повлияло на положительную оценку жюри и присвоение нам почетного звания дипломантов смотра. Вот только в отпуск домой я так и не съездил.