Сибирские огни, 2023, № 4

112 Инна ДЕВЯТЬЯРОВА Двадцать семь драгоценных жемчужин Хас-Батор засмеялся. Он слышал. Тяжелая сабля его поднялась вы- соко. — Принесите сердца их, — сказал Хас-Батор. Изо рта его остро торчали клыки. — Будет пир. И лицо его стало широким, тигриным. Завыло вокруг, закрутилось отчаянным вихрем. И сгинуло — площадь, Урга, Хас-Батор. В темноте проступал белый лотос. Цзи ждала в нем, тоскуя. — Проснись! — прокричала она. Ее голос был тонок и тих. — Просыпайся! Твой враг приближается! Унгерн проснулся. Шаги у палатки. Шуршали мышино. Скребли голоса. —Он так слаб. Мы слабы. Он ведет нас на верную гибель. Его надо прикончить... бежать... Зашумели. Унгерн сжал револьвер. — Трусы! — голос Резухина. Ярость. Презрение. Гнев. — Беглецы, наподобье Семенова. Как он бросил своих... стыдоба! Вы хотите ему упо- добиться? Эх, да кому говорю... Грохнул выстрел. Другой. ...Сон отчаянно длился... ...была пустота. — Мы его не убьем, — донеслось до палатки, — нельзя убивать. Это Цаган-Бурхан, он всесилен. Он нас покарает. Монголы. Унге́рн усмехнулся. Они были наивны. Они почитали его. До сих пор. Незаслуженно... — Свяжем, оставим в палатке, — услышалось. — Красным он ну- жен. Пусть красные судят его. Пусть казнят... если смогут. — Смешок. И случилось. И стало светло. Дверь в палатку откинулась. — Цаган-Бурхан, — произнес чей-то голос с почтением. — Мы вас уважаем безмерно. Позвольте связать вас. И свистнул змеино аркан. * * * Новониколаевск, две тысячи четыреста шестьдесят четвертый год со дня Паринирваны Будды Шакьямуни И была полутьма. Желтый, чахлый, болезненный свет. Голоса об- рывались и гасли. Их было — бесчисленно. Вдруг — замолчало. — Барон Роберт фон Унгерн-Штернберг, — зло, холодно, с издев- кой. — У нас к вам вопросы. Извольте ответить на них. ...Духота. Безнадежность. Давило — немыслимой тяжестью. Унгерн смотрел пред собой. Ждал. Его ожидание длилось.