Сибирские Огни № 4, 2021

181 Вот как рассказывает об этом Ефимов: «После многолетних усилий ему удалось заключить договор с издательством “Советский писатель” на издание сбор- ника рассказов. Но после вторжения в Чехословакию в 1968 году атмосфера сгустилась, и издание книги откладыва- ли год за годом. Марамзин подал в суд на издательство, а потом с судебной по- весткой ворвался в кабинет директора и устроил там настоящий погром. Его привлекли к суду за хулиганство». Отмечу, что инцидент, по свиде- тельству Льва Лосева («запустил чер- нильницей в морду директора издатель- ства»), произошел, собственно, в 1968 году, поэтому «год за годом» — слиш- ком сильное преувеличение. Марам- зину повезло, приговор носил мягкий характер — условный срок. Гуманизм советского суда, как тогда писалось в газетах, привел к тому, что состояв- шийся хулиган Марамзин распоясался и пополнил список преступных деяний новыми эпизодами. Он активно распространяет «тамиз- дат» и «самиздат». В истории послед- него он оставил след как составитель пятитомного собрания сочинений Брод- ского. Для Марамзина диссидентство было игрой, карнавалом, который мож- но прекратить без особых последствий. Из воспоминаний Ирины Вахтиной: «Естественно, это попало в поле зрения людей, связанных с организацией, есте- ственно, стали приглядываться, кто туда ходит, что там такое, как они там соби- раются. Начиная с 1968 года начали следить. Я помню, в начале 70-х годов Володя представлял, как они придут, будут звонить, он им не откроет, они будут ломать дверь. Мне даже кажется, что иногда он на рожон лез». В 1974 году дверь пришлось от- крыть, последовал арест. Хотя нуж- но признать, что некоторая атмосфера «праздника» присутствовала в момент этого невеселого действия. Из воспоми- наний Дианы Виньковецкой: «“Влади- мир Рафаилович — это не первоапрель- ская шутка”, — сказал сотрудник всем известной организации (какой юмо- рист!), когда они пришли обыскивать Володину квартиру». На суде Марамзин полностью при- знал вину, покаялся и получил условный срок. Особое негодование просвещен- ной публики вызвал даже не сам факт «раскаяния», а то, что после приговора Марамзин поцеловал руку прокурору. Естественно, прокурор был женско- го пола. На мой взгляд, это пример не сервильности, а следование тому самому «языческому началу» в личности Ма- рамзина. Ну и при желании можно уви- деть в поступке писателя парафразу из классики: «Батюшка Петр Андреич! — шептал Савельич, стоя за мною и толкая меня. — Не упрямься! что тебе стоит? плюнь да поцелуй у злод… (тьфу!) по- целуй у него ручку». В 1975 году Марамзин благополуч- но эмигрировал во Францию. Понятно, что его злоключения лежат за предела- ми истории с «Горожанами». Ровно через год после инициативы с изданием сборника пострадал Борис Вахтин, но также по другому поводу. Его отстранили от ведения на Ленин- градском телевидении передачи «Рус- ский язык» за мысль о необходимости сохранения дореволюционных топони- мов. Телевизионные репрессии не по- мешали ему в этом же 1966 году по- сетить Китай. Поездка носила рабочий характер. Вахтин — профессиональ- ный востоковед с ученой степенью кан- дидата филологических наук — имел крепкие позиции в академическом со- обществе. Вахтин заведовал Дальне-