Сибирские Огни № 4, 2021

167 много», требует перевода или хотя бы толкования. Можно предположить, что в такой несколько неуклюжей фор- мулировке Арьев пытается сказать, что в человеческом измерении писатель казался крупнее, интереснее написан- ного им. Уже в начале писательского путиДо- влатов не попадал ни в один из двух ак- туальных трендов эпохи: «молодежную прозу» или «новомировскую прозу». Но в любом случае попытка с «Новым миром» — тактически правильный ход. «Бросок на Москву» как попытка пре- одоления узости ленинградской литера- турной жизни. В душноватых мемуарах Дмитрия Бобышева есть хорошее объ- яснение ее особенности на примере од- ного из ленинградских классиков: «Ген- надий Гор. Прозаик-фантаст, пишет для юношества, с сочувствием относит- ся к литературной молодежи. Отнюдь не какой-нибудь идеологический мра- кобес, но, конечно, советский писатель: долбаный, дрюченый, “проваренный в чистках, как соль”, — добавим из уже найденного нами тогда Мандельштама. И — что он может сделать для Вольфа, например? Или — для Наймана, начав- шего пером любопытствовать в прозе? Рейн, кстати, тоже пустился повество- вать и рассказывать о своих камчатских шатаниях не только в стихах. Да и я сочинил несколько безыдейных опусов в духе Олеши. Вряд ли этот робкоголо- сый Гор заступится за нас, загнанных в темный угол. Его и до “Литгазеты”-то не допустят. Он может лишь угостить нас чаем с печеньем, что он и делает». Вольф, как помним, отказавшись от чая с печеньем, решил проблему с помо- щью «дружбы с Олешей». Московский литературный мир был сложнее и пер- спективнее. Множество издательств, журналов позволяли лавировать, «ис- кать свое и своих» даже молодому ав- тору. Опека со стороны «старшего то- варища» ускоряла процесс вхождения в литературу. Ситуация в Ленинграде была принципиально иной. После всех «усушек» и «утрясок» ленинградские писатели остались только с двумя пол- ноценными журналами: «Звездой» и «Невой». При этом «Нева» появилась только в 1955 году. На 1958 год в ЛО СП СССР состояли 314 человек при общей численности членов СП в 4801 человек. Такая концентрация творче- ских кадров не могла не привести к трудностям на пути к печатному слову даже у профессиональных писателей. Давайте учтем, что небогатыми печат- ными ресурсами ленинградцы долж- ны были по необходимости делиться с «классиками со стороны». Так, на страницах «Невы» появились вторая часть «Поднятой целины» Шолохова, «Туманность Андромеды» и «Лезвие бритвы» Ефремова. Отличались ти- ражами и издательства. Напомню, что первая книга Ефимова вышла в 1964 году в ленинградском отделении «Дет- ской литературы» тиражом в 30 000 экземпляров. В московском «материн- ском» издательстве мы встречаем со- всем другие числа. Близкий 1962 год. Сборник Юрия Томина «Атланти- да» — 100 000 экземпляров. Неплохо, а бывает еще лучше. «Баранкин, будь человеком!» Валерия Медведева — 150 000 экземпляров. При всей внеш- ней громкой славе Ленинграда, ленин- градские писатели находились в поло- жении, не слишком отличающемся от положения писателей в каком-нибудь крупном областном центре. Ресурсная ограниченность пря- мо отражалась на политике, которую проводила верхушка ленинградской писательской организации. Неваж-