Сибирские Огни № 4, 2021

163 Его авторы отметили общую не- здоровую атмосферу вечера с момента его начала: «Что же мы увидели и ус- лышали? Прежде всего огромную толпу мо- лодежи, которую не в состоянии были сдерживать две технические работницы Дома писателя. Таким образом, на ве- чере оказалось около трехсот граждан еврейского происхождения. Это могло быть, конечно, и чистой случайностью, но то, что произошло в дальнейшем, говорит о совершенно противополож- ном». Понятно, что две технические ра- ботницы не могли противодействовать и тому, что творилось на сцене: «Вла- димир Марамзин со злобой и насмеш- ливым укором противопоставил народу наше государство, которое якобы пред- ставляет собой уродливый механизм по- давления любой личности, а не только его, марамзинской, ухитряющейся все- таки показывать государству фигу даже пальцами ног. А. Городницкий сделал “открытие”, что в русской истории, кроме резни, политических переворотов, черносо- тенных погромов, тюрем да суеверной экзотики, ничего не было». Даже тихая женская лирика звуча- ла как-то по-особенному в атмосфере «открытий», «злобы» и «насмешли- вого укора»: «Не раз уже читала со сцены Дома писателя свои скорбные и злобные стихи об изгоях Татьяна Га- лушко. Вот она идет по узким горным дорогам многострадальной Армении, смотрит в тоске на ту сторону границы, на Турцию, за которой близка ее под- линная родина, и единственный живой человек спасает ее на нашей советской земле — это давно почивший еврей по происхождению, сомнительный поэт О. Мандельштам». Понятно, что еще более «сомните- лен» тунеядец Бродский, выступлени- ем которого, как мы помним, вечер и закончился: «Он, как синагогальный еврей, творя молитву, воздевал руки к лицу, закрывал плачущие глаза ладо- нями. Почему ему было так скорбно? Да потому, как это следует из его же псалмов, что ему, видите ли, несправед- ливо исковеркали жизнь мы — русские люди, которых он иносказательно назы- вает “собаками”». Обратимся, наконец, к тому, какую реакцию вызвало выступление До- влатова. И тут снова мы сталкиваемся с особым смещением, поворотом. Вот как вспоминал довлатовский рассказ Валерий Попов: «Довлатов читал рас- сказ о том, как полковник с племянни- ком, напившись, куда-то полетели. Это была простенькая вещь. Я не скажу, что она меня потрясла. Тогда все летали. Летать — это первое, что приходило в голову вольнодумцам». Прохладное отношение со стороны коллег по сцене компенсировалось, как ни странно звучит, авторами из клуба «Россия»: «Трудно сказать, кто из вы- ступавших менее, а кто более идейно закален на своей ниве, но чем художе- ственнее талант идейного противника, тем он опаснее. Таков Сергей Довлатов. Но мы сейчас не хотим останавливаться на разборе художественных достоинств прочитанных сочинений, ибо, когда ле- тят бомбы, некогда рассуждать о том, какого они цвета: синие, зеленые или белые. То, как рассказал Сергей Довлатов об одной встрече бывалого полковни- ка со своим племянником, не является сатирой. Это — акт обвинения. Пол- ковник — пьяница, племянник — без- дельник и рвач. Эти двое русских на- пиваются, вылезают из окна подышать