Сибирские Огни № 4, 2021

159 К этому времени он предпринял и другие шаги, помимо посещения зва- ных вечеров у Ефимовых, в попытке обозначить себя в писательстве. Из явных достижений — новая публика- ция в августовском выпуске журнала «Звезда». Звучит, согласитесь, непло- хо. Неплохо до того момента, как мы познакомимся с самим текстом. И снова перед нами рецензия, как и в случае с откликом на «Калейдоскоп» Кривина. На этот раз Довлатов откликается на мемуары Николая Евгеньевича Буре- нина «Памятные годы». Буренин — «старый большевик», участвовал во многих нелегальных партийных акциях: от устройства явочных квартир до пере- правки оружия. К его неявным, но по- хвальным достижениям следует отнести тот факт, что он сумел избежать репрес- сий конца тридцатых годов. Если пере- фразировать довлатовскую характери- стику одного из его героев, то Буренин «неестественно не сидел». Будучи пер- сональным пенсионером, он доживает до разоблачения «культа личности» и умирает в 1962 году. Читая рецензию, понимаешь, что Довлатов пытался «закрутить» текст, придать автору мемуаров индивиду- альность в духе героев авантюрных ро- манов: «…племянник петербургского городского головы, брат офицера лейб- гвардии кирасирского полка вел рассе- янную жизнь богатого дилетанта, ездил на лихачах, одевался у лучших портных и был своим человеком в литературных и музыкальных салонах столицы. Его участие в благотворительных концер- тах для жителей пролетарских окраин воспринималось как очередная причуда баловня судьбы. Кто мог подумать, что Николай Буренин, используя в конспи- ративных целях свою репутацию, вы- полняет сложные и ответственные за- дания партии». Кроме этого, Довлатов «гуманизи- ровал» привычный всем образ «старо- го большевика», благо что в биографии Буренина имеются для того основания: «Как бы своеобразным литературным фоном книги, так же как и всей жизни Буренина, является искреннее и беско- рыстное увлечение искусством. Талант- ливый пианист, аккомпанировавший крупнейшим артистам России, Буренин с мастерством передает всю глубину и непосредственность восприятия Горь- ким народной итальянской музыки, с благодарностью вспоминает о его помо- щи в организации Общества изящных искусств». Сегодня при некотором старании можно рассмотреть некоторые парал- лели между Довлатовым и случайным героем его первого «серьезного» текста: «рассеянный образ жизни», «быть сво- им в литературных салонах». Конечно, необходимо делать «поправку на вре- мя». Притаилось рядом и то, что будет отравлять жизнь Довлатову без вся- ких скидок на эпоху: «дилетантизм». Именно дилетантизм многие, знавшие Довлатова, приписывали ему, ссылаясь на «рассеянный образа жизни» и необя- зательность, поверхностность его лите- ратурной работы. Со своим «сложным и ответствен- ным заданием» рецензент, учитывая понятную ограниченность жанра, спра- вился. В «Ремесле» Довлатов говорит: «Я уже не ограничивался службой в многотиражке. Сотрудничал как жур- налист в “Авроре”, “Звезде” и “Неве”. Напечатал три очерка и полтора десятка коротких рецензий. Заказы я получал в основном мелкие, но и этим дорожил чрезвычайно».