Сибирские огни, 2017, №8

87 ТАТЬЯНА КАТЕРОВА ЗАПИСКИ ПЕРЕВОДЧИЦЫ, ИЛИ ПЕТЕРБУРГСКАЯ ФАНТАЗИЯ Ошеломленно слушала я этот рассказ. — Его зовут... — Я назвала имя. — А переводчик — это я, меня из-за него уволили. — Как интересно! Надо же, круг замкнулся, — задумчиво сказал Василиус. — Скажу Вале, чтоб тебя в посаженые матери взяла. А мне пришлось разбираться с этим австрийцем и издательством, чтоб обеспе- чить безоблачный старт молодой семьи. Я представила лицо Демиурга и тихонько рассмеялась. — Разобрался? — Конечно! У меня знаешь какие юристы? В этот момент в дверь позвонили. — Я открою! — Нет, ты меня скомпрометируешь. Я осторожно спустила ноги на пол. — А ты дойдешь? — Должна. Я только что воскресла из мертвых. Даже не стала спрашивать, кто там, и сняла цепочку. В проеме сто- ял... Демиург. — Можно войти? — Разумеется... Он держал в руках громадный букет красных роз, похожий на рулон шелка. В недоумении покосился на груду стекла: — У тебя что, ремонт? — Вроде того. Я приняла роскошный плащ, розы и, предвосхищая реакцию дирек- тора, когда он увидит Василиуса, нехотя кивнула: — Проходи... — Я ненадолго! Хочу кое-что сказать. Но Василиуса в комнате не было! В волнении озираясь по сторонам, я даже метнулась к окну. — Анна, что с тобой? — А что? — Ну повернись ко мне передом, к лесу задом. Я хочу признаться... — Не напрягайся, я уже забыла о своем увольнении. — Аня, я хочу признаться в любви и вручить помолвочное кольцо... — Нет! Кольцо — не надо! Я с трудом нащупала стул и уселась, тяжело переводя дыхание. — Ты сошел с ума? У меня такое чувство, что за эти несколько дней все сошли с ума. Я сама — в первую очередь. — Отнюдь! Прости, что так долго собирался. Вообще-то ты мне с первого взгляда понравилась. Твоя непосредственность разила наповал. Но как к тебе подойдешь? Переводы, переводы, переводы... Ты была ледяной Снегурочкой без всяких признаков жизни. Твоя холодность остановила бы любого. Как вспомнишь, сколько потеряно времени, так вздрогнешь! Неужели было так сложно подмигнуть?