Сибирские огни, 2017, №8

68 ТАТЬЯНА КАТЕРОВА ЗАПИСКИ ПЕРЕВОДЧИЦЫ, ИЛИ ПЕТЕРБУРГСКАЯ ФАНТАЗИЯ — Тогда спокойной ночи! — Спокойной ночи, Василиус! Я долго лежала, покусывая губы и уставившись в потолок: не было сна. Моя повесть, выпущенная на свободу из темного шкафа, тихо и не- заметно поглощала мою жизнь, наполняя ее другим смыслом. Я снова превратилась в сказочницу! Зачем я так долго читала чужие книжки и перестала мечтать? Нет, я больше не могу и не хочу странствовать по чужим мирам! Теперь освобожденное воображение лавиной мчалось вперед, унич- тожая на своем пути здравый смысл. Сказочная нереальность захваты- вала мое бытие шаг за шагом, как морской прилив: Лунный замок, вол- шебник и странный рыжий пес — современный Анубис. Интересно, что будет дальше? Ах как ты разбушевалась, старушка нюй-куй! Веди себя приличнее. А приличнее не получается, потому что, увы, впервые за много лет я по- чувствовала, что жизнь прекрасна! И это уже никому не отдам, потому что я влюбилась. Забавно, но факт: пролог нашей истории был страшно- ват, остается надеяться на счастливый финал... Впрочем, даже не слиш- ком счастливый финал меня устроит, потому что я не хочу без него жить! Теперь только с ним, только вместе, иначе все теряет смысл... И здравомыслие покинуло меня — ушло, так сказать, не прощаясь. Хотя ведь никто не заглянет в мою голову, никто ничего не узнает — так за что же краснеть? И я, наслаждаясь свободой, изобретала новые и но- вые версии. Мысли бежали одна за другой, как кадры в сумасшедшем кино. Вот мы с Василиусом идем по маленькому заснеженному городку. В окнах горят красные свечи, блестки снега на черепичных крышах, а на старой площади стоит высоченная рождественская елка и отражается в черной реке, которая плавно огибает ночной город... А вот мы летим над морем на огромном воздушном шаре... Следующая картинка: мы сидим в старинной усадьбе. Судя по всему, эта небольшая комната — библиотека. За окном бушует ветер, три собаки и четыре кота свернулись пушистыми баранками на ковре и подлокотни- ках кожаных кресел — кому где удобно. Боже мой, как тепло и уютно в окружении старых книг и любимых зверей! Какое блаженство... — Неплохо придумано, я тоже туда хочу. Можно с вами? Кто это сказал?! Мое кино остановилось — я даже услышала про- тивный писк ленты, как в пленочных магнитофонах. — Валентина? Мне никто не ответил. Я лежала в полной тишине, слушала, как шуршит органза от легкого сквозняка, и умирала от страха. Да, это была она — сидела на подоконнике и смотрела на меня. — Прости, Валентина, это ужасно... Он не хотел, правда! И я... я тоже очень переживала. Я бы сейчас все отдала за живую и мертвую воду. — Правда? — Правда.