Сибирские огни, 2017, №8

63 ТАТЬЯНА КАТЕРОВА ЗАПИСКИ ПЕРЕВОДЧИЦЫ, ИЛИ ПЕТЕРБУРГСКАЯ ФАНТАЗИЯ — Почему? — На самом деле ты уже догадалась почему, только я произнесу это вслух потом. Да, я догадалась, что он имеет в виду, но вместе с радостью подня- лась обида и перехватило дыхание. — Ты все врешь! Вы были любовниками! Это ты снимал ей квар- тиру! Мне было стыдно: имя Валентины подействовало как соляная кис- лота, которую выплеснули в лицо, — на минуту даже потемнело в глазах. Однако мой собеседник сохранял полное спокойствие и смотрел почти с профессиональным интересом. — Я всегда подозревал, что у тебя заниженная самооценка, несмо- тря на внешнюю успешность. Но чтобы настолько... Милая нюй-куй, мы никогда не были любовниками, хотя я ей очень нравился. — Я тебе не верю! —Это твои проблемы. В утешение скажу, что ты единственная жен- щина, с которой мне интересно и по которой я скучаю. Единственная! Ты услышала меня? Он был обворожительным, мужественным и спокойным; не только Валентина, любая женщина мечтала бы о нем! На минуту я почувствова- ла себя на вершине блаженства. А как я сейчас выгляжу? И тут увидела свое отражение в стеклянной крышке стола. Нет-нет, это злобное, крас- ное и растрепанное существо вовсе не я! Не нужно злиться. Не нужно волноваться. Чтобы отвлечь Василиуса, быстро спросила: — А где ты нашел эту леди Рубенс? — Мы музицировали, играли Шопена в четыре руки на берегу ка- нала. Не веришь? — Нет... — Напрасно — я редко вру. Впрочем, ты права, есть маленькая не- точность: я не играл — я, как всегда, дрался. — Не складывается у тебя с музыкальными инструментами. — Не говори. — Василиус в притворном расстройстве поднял к по- толку глаза, призывая высшие силы, и решительно выдохнул. — Карма! Карма у меня, видно, такая антимузыкальная... Итак, слушай! Около па- радного стоял настоящий «Бехштейн». Видимо, кто-то переезжал. Мимо шла прекрасная девушка с русой шевелюрой... —Шевелюрой? —Да, она побрилась после, у нее что-то в жизни не ладилось, но это было потом. А тогда роскошные были волосы, и девушка открыла крыш- ку пианино и стала играть, причем очень неплохо! Я заслушался. Канал, набережная, Шопен и красавица... Тут прибежали какие-то люди (навер- ное, хозяева), закричали, что бомжи ломают инструмент, и набросились на нас. Пришлось дать сдачи, взять ее за руку и убежать. Я представила себе эту картину ярко, как в кино, и покачала головой. — Куда ты смотришь, Анна? —Он встал, выключил свет и невесело пошутил: — Я все сказал! Очная ставка с Валентиной закончена.