Сибирские огни, 2017, №8

46 ТАТЬЯНА КАТЕРОВА ЗАПИСКИ ПЕРЕВОДЧИЦЫ, ИЛИ ПЕТЕРБУРГСКАЯ ФАНТАЗИЯ сматривала с самым серьезным видом, и лицо ее менялось, светлело. По- том они встали напротив, как соперники на поединке, не сводя друг с дру- га глаз. Девушка прошлась по звукоряду, щелкнула пальцами: «Раз, два, три — жги!» — и началось... Зазвучала ритмичная мелодия, немного грустная, немного дикая, она шептала и пела, как волшебная речка в древнем лесу. Сначала вела Вален- тина, затем инициативу перехватил Василий. Они с упоением импровизи- ровали: звук нарастал, мелодия убыстрялась. Это был уже не речной рокот, а древняя и грозная молитва: Перуну? богине смерти? ветру? Или другой таинственной силе? Я мысленно попросила, чтобы не услышали в мона- стыре, иначе не миновать страшного скандала и позора. Музыканты же обо всем забыли и вошли в раж: флейты воинственно взвизгивали и сто- нали, как умирающие жертвы; подключился и барабанчик, который, не- смотря на маленький размер, рокотал все громче, все более угрожающе... — Прекратите! Прекратите шабаш! Это же хулиганство! — Нет, это камлание, только музыкальное, бескровное, — серьезно сказала Валентина. — И кто жертва? — устало спросила я. — Не знаю. Это будет ясно потом. Самое главное — войти в не- бесные двери! Кто-то вернется, кто-то останется. Стоит попробовать — ничего не потеряешь... — Сядь, Валентина! — Василий попытался схватить ее за руку, но девица с кошачьей ловкостью отпрыгнула к двери. — Ждите! Я моментом: одна нога здесь, другая там. Сейчас в мага- зин за бухариком сбегаю, иначе дело медленно пойдет. Только никуда не уходите! Странствовать лучше втроем. А ты, монада, запомни: там лучше, там такая красота, что забываешь обо всем! Глаза у нее снова стали совершенно ненормальными. Я видела, что Василий обеспокоен, и решительно поднялась: — Все вместе пойдем! — Не смеши, монада! Пока ты дохромаешь, магаз закроется! — И она с хохотом выбежала вон. — Стой! — Василий обескураженно потряс кудрями. — Ну что ты будешь делать? Пришла и все испортила! Посмотри, какая бестия... — Он метался по комнате, разыскивая Трехин поводок. — Не видала, Александровна? Без поводка на улице никак нельзя! Он тоже на голову ушибленный — бросается на собак в комбинезонах и ментов. Первых, на- верное, не выносит за беззаботную жизнь, а вторых — за кулаки. — Послушай, а кто она тебе? — Просто дитя человеческое. Я, конечно, восхищаюсь вашей жен- ской красотой и глазам приказать не могу — но она мне никто. Жалко дуру. А вот ты для меня кто-то... Прости, что так получилось, Алексан- дровна, ситуация вышла из-под контроля. — Так дай я с тобой пойду! — Только хуже будет! Она очень больна и, когда входит в што- пор, опасна. С вами двумя мне не справиться. Эх, и принесла нелегкая, искушение-то какое...