Сибирские огни, 2017, №8

19 ВЛАДИМИР КРЮКОВ В ДОРОГЕ Обнаружилось, что ворота не заперты. Полезли во двор, стуком и крика- ми нарушили благословенную тишину. В недрах дома нам отозвался со- бачий лай. О человеческом присутствии, однако, ничего не напоминало. Алтай- ская ночь, морозная, но и вправду не такая жесткая, как в нашей мест- ности, помогала не впасть в отчаяние, в то же время и оптимизма особого не вселяла. Дмитрий на правах близкого хозяину человека провел серию крепких ударов в дверь (он и был когда-то боксером, даже кандидатом в мастера спорта). Результат — нулевой. — Наверно, он с бабой, — привел оправдательный аргумент води- тель Сергей. Неожиданно свет в комнате вспыхнул ярче: включили еще одну лам- пу. Дмитрий громко назвал свое имя, расслышал голос за дверью, обра- дованно сообщил нам: — Сейчас соберется и выйдет. Прошло минут десять. Я подумал о странном местном обычае «со- бираться». Что подразумевается под этим? Накинуть халат или куртку, какие-то обувки — хватило бы и пары минут. Нам не оставалось ничего другого, как терпеливо ожидать. Но вот щелкнул замок и хриплый голос предложил войти. В дверном проеме стоял плохо различимый в неярком свете персо- наж. Черная атласная рубаха, просторные черные брюки. Вполне арти- стический долговолосый хайер венчала темная шляпа с косыми полями. Когда он сделал пару шагов к нам, звучно отозвались на отливающем ла- ком полу высокие каблуки его башмаков. Вошел, цокая когтями, большой красивый пес и встал рядом. Мне, как непобедимому филологу, отчего- то пригрезились Понтий Пилат и его собака Банга. Хозяин подавал руку, представлялся: «Виктор» — и указывал про- ходить в залу. Это была действительно зала: десять — двенадцать боль- ших столов, удобные стулья с высокими спинками. По стенам просматри- вались узнаваемые даже в полумраке Гэри Мур и Стив Вай, Би Би Кинг и Эрик Клэптон — матерые заслуженные джазмены. — Рассаживайтесь, — сказал он и первым сел перед единственным стаканом пива. — Ну как? — спросил, постепенно смиряясь с возвраще- нием из полудремы. Полногласно и с удовольствием ответил Тимофей, заведомо самый расположенный к Алтаю: — Охренительно. Сказано было, как я понял, от лица всех и обо всем сразу. И о тепле, в которое мы попали. И об этой зале с настоящей эстрадой в стороне — с блеском ударных и электроорганом, над которым в светло-стальном круге рисовалась черная надпись: «Blues Hоusе» * . Понемногу Виктор теплел, располагался к приезжим. Принес четы- ре чашки с кипятком и пакетики чайной заварки. Стало совсем хорошо. * Blues Hоusе — Дом блюза ( англ. ).