Сибирские огни, 2017, №8

18 ВЛАДИМИР КРЮКОВ В ДОРОГЕ Алтайский блюз И вот ехали мы много часов кряду. Останавливались, понятно, по нужде или курнуть. Вновь занимали места и ехали, ехали. И как влитой сидел за рулем невысокий коренастый человек, бывший чернобылец. Пейзаж менялся вместе с освещением. Темнело — и появлялись предгорья вместо недавней бесконечной равнины с вкраплением березо- вых и осиновых перелесков. Уже в этих предгорьях мужчина лет пятиде- сяти по имени Тимофей, выходя в очередной раз размять ноги, спраши- вал настойчиво: «Чуете, как легче стало дышать? И мороз по-другому переносится, а?» Никто ему особенно не поддакивал. А я думал: хорошо, что он себя так настроил, он же решился в эти серьезные годы сменить образ жизни и образ окружающего мира. Вычитав в Интернете, что тут, на Алтае, продаются участки земли, ехал их живьем увидеть, поговорить с людьми и принять окончательное решение. И теперь загодя настраивал себя, что здесь точно лучше, легче дышится в сравнении с нашей гиблой, гнилой Западно-Сибирской низменностью. У нас — водителя Сергея, музыканта Дмитрия и меня, прилепивше- гося к ним, — цель была другая. Хотя Дима, видно, чтобы не сглазить, просто повторял: «Надо сменить обстановку». Вспоминалась сцена из какого-то шпионского фильма, где шеф успокаивает агента, у которого расшалились нервы, именно такими словами. Наконец предгорья стали вырастать в горы. В сгустившейся темноте это было понятно по снегу, который светлел высоко наверху. Въехали в уже уснувшую деревню. В доме, где нас должны были ожидать, света не было. Мы долби- лись в ворота, но так как собаки за ними не было, то тишина была нам ответом, засов не звякнул и дверь не скрипнула. Молчал, не отзываясь, и мобильный телефон хозяина. Неуютным рисовалось дальнейшее пребывание здесь. У нас был еще один адрес, важнее сегодняшнего. Однако именно по важности своей он и откладывался на завтра. В расчете на то, что в дневном свете все предстанет выразительнее. Больше впечатлит меня, потому что другие-то уже видели и знают, куда ехали. То есть они не были непосвященными. А я был. Тем не менее ждать утра в машине никому не хотелось. И мы решились. Выбрались из-под горки, где лежала уличка с не- приветливым домом, на Чуйский тракт и оказались на маленькой площа- ди, где кучно стояли, освещенные фонарями, крепкие магазины и то са- мое — и узнаваемое, и непохожее — сооружение из бессмертного фильма «Живет такой парень». Широкое крыльцо осталось, но вывески «Чай- ная» над ним не было. В рассеиваемой фонарями тьме вдруг проступила пресловутая полуторка — никакой не макет, а натуральный грузовик с белой надписью по борту: «Пашка Пирамидон». И сам Павел Колоколь- ников выглядывал из кабины с портрета. В глубине бывшей чайной светилось одинокое окно. К нему еще надо было подобраться. Черная кованая решетка закрывала вход в ограду.