Сибирские огни, 2017, №8

16 ВЛАДИМИР КРЮКОВ В ДОРОГЕ Вспомнились девушки, возникло запоздалое желание посидеть с ними за горячим чаем пусть даже в этой неуютной холодной комнате. Вдруг пред- ставил оживленное, хитроватое лицо приятеля своих зрелых лет, который бы плотоядно разулыбался: ох, гляди-ка, раскатило старика на иноземок! Теперь электричка шла с другой стороны: сначала гул как предве- стие, потом металл прорезывался и становился главным. «Я простыл», — понял писатель. И его охватил страх, натуральный страх вполне старческого происхождения. Он один, далеко от дома, не знает, что делать, никого вокруг не знает, коллеги в основном подтянут- ся к ночи или завтра. Он обшарил карман сумки, куда положил лекар- ства: это обезболивает, это сердечное. Ну никакого жаропонижающего, хотя бы аспирина. Ах, дубина! Тут еще этот ползучий холод, постепенно побеждающий. Стоп, стоп, возьми себя в руки, ты же не избалованный теплыми квартирами, ты же сибиряк, черт подери. Он встал, оделся, вы- шел из корпуса, быстрым шагом пересек парк, пошел по улице, надеясь отыскать то, что надо, и отыскал. В магазине взял чекушку водки, хлеба, колбасы и так же быстро приударил обратно. Проходя пустынным коридором, взглядывал на большие фотографии писателей земли советской. Читал фамилии: Шундик, Крутилин, Мар- ков, Стельмах, Гамзатов, Федин. Боже мой, один другого лучше! Никак не способствуют подъему духа, оздоровлению тела. А еще Щипачев, За- круткин, Горбачев... Озноб и дурман не проходят, и физиономии эти в меру сил содействуют тому. Впрочем, монстры прореживаются и другими лицами: Трифонов, Белов, Соколов-Микитов, Василь Быков. В комнате, не раздеваясь, сел на кровать, свинтил крышку с бутылки... Наутро стало как будто легче. Это чисто физически. Но в уютном зале, где двумя электрообогревателями обеспечили необходимый ком- форт, почувствовал он себя ненужным и лишним. И сразу нахлынула до- сада, на себя в первую очередь: ведь не хотел же, никак не хотел ехать. Вот и получай. В докладе главного писателя их Союза речь шла о недви- жимости в столице, да и о Доме творчества в этом самом Переделкине. Все это должно принадлежать Союзу, но некие темные силы пытаются оттереть наших, отодвинуть. Коллеги-сочинители выслушали, разделили его обеспокоенность и стали искать способы спасти положение. Вдруг неожиданным диссонан- сом прозвучала фраза: — Ну ладно, москвичам есть за что побороться. Им это надо. А мы-то тут при чем? Этот простодушный вопрос задал председатель то ли вятской, то ли костромской организации. Аккуратный такой чиновник при костюме и гал- стуке. Только что, перед началом заседания, он раздал всем свои визитки. Несколько приближенных к начальству встрепенулись, запротесто- вали: — Как можно такое говорить? Мы одна организация. Нас всех это должно тревожить!