Сибирские огни, 2017, №8

165 ВЛАДИМИР СЕДЫХ КОММУНИЗМ В ДЕБРЯХ СИБИРСКОЙ ТАЙГИ В тот полевой зимний сезон моему отряду предстояло в течение одного меся- ца работать вблизи одной таежной деревни на берегу большой обской старицы. Я решил на это время поквартировать в ней. Для этого надо было найти избу, где хозяева могли бы принять нас на постой. В ноябре и декабре мы работали далеко в лесах, и нам просто надоело кантоваться в палатках. На этот раз, поль- зуясь представившейся возможностью, в январе захотелось пожить хотя бы с месяц в теплой избе, и если повезет, то раз в неделю, как все нормальные люди в Сибири, попариться в бане. Мужики поддержали эту — на общий взгляд, не- сбыточную — идею, и мы отправились знакомиться с деревней и искать избу, где согласились бы принять на квартиру шесть человек. Въезжаем в деревню, лязгая гусеницами нашего вездехода. По обе стороны единственной улицы видим пятистенные дома, мастерски срубленные из сосны. У каждого — невысокая глухая ограда с добротными воротами, за которыми видны ладные надворные постройки. Мы даже растерялись: глядя на такой по- рядок, подумали, что вряд ли кто нас примет на постой. Но все-таки любопыт- ство узнать, кто живет в этой деревне, и еще более сильное желание пожить в теплой избе взяли верх. Не останавливаясь, мы решили доехать до конца улицы. Сначала никого не было. Потом повстречался воз сена на санях с сидящим наверху человеком, погоняющим лошадь, потом опять никого, потом бегущая навстречу девочка лет десяти с ученической сумкой, и вот наконец-то догоняем мужика лет пятиде- сяти. Остановились, поздоровались и спросили — не знает ли он кого-нибудь, кто может принять шесть человек на постой примерно на месяц. Он откровенно ответил, что вряд ли какой хозяин пустит нас в дом. В каждом доме живет боль- шая семья и там просто негде разместиться. Потом подумал, показал на самую крайнюю избу: «Там живет женщина с сыном, и она, пожалуй, вас пустит, пока ее сын на охоте в тайге». Поблагодарив, мы поехали вперед. Пока мы двига- лись, я невольно подумал о странном выговоре встречного: мужик-то вроде рус- ский, а говорит с каким-то непонятным для меня акцентом. Ну, вот эта изба. Обычные ворота, в них калитка. Захожу во двор и на крыльце вижу хозяйку. Далеко не молодая женщина, похожая на хантыйку. Обращаюсь к ней с нашей просьбой. Она не задумываясь отвечает согласием. Говорит по-русски чисто. Пригласила зайти: «Проходите и размещайтесь». Высокое крыльцо. В первой комнате русская печка с плитой, два окна, между окнами стол. Напротив печки стояла громадная деревянная лохань диа- метром около полутора метров и более метра высотой, накрытая всякой теплой рухлядью. Она источала запах кислого теста. Вася Примак спросил: «Бабуля, а что это за сооружение такое, из которого идет очень знакомый запах?» — «А, так это я готовлю еду для поросят соседа. Закладываю в этот чан капустные и свекольные листья и всякую витаминную съедобную траву с добавкой муки и делаю из всего этого массу, похожую на силос, которую поросята с охотой лопают», — ответила хозяйка. Все переглянулись, впервые услышав о такой еде для поросят. Но изобретательность крестьян известна. Стали располагаться во второй комнате на полу. Рядом в чулане находилась отдельная койка, но я от- казался от нее. Общим голосованием отдали ее Васе. Ему надо каждый день рано утром и перед сном прогревать вездеход. Пусть занимается своим делом, не мешая нам спать. С утра, позавтракав, мы все отправились в тайгу на объекты, удаленные от деревни всего километров на десять, и приступили к своей обычной работе. Мне