Сибирские огни, 2017, №8

166 ВЛАДИМИР СЕДЫХ КОММУНИЗМ В ДЕБРЯХ СИБИРСКОЙ ТАЙГИ надо было задать теодолитом направление профилей и определить по солнцу ко- ординаты начала их закладки, рабочим предстояло провести прорубку профилей и сделать их промер, а Васе — следовать за нами, протаптывая дорогу вдоль профиля, и подвозить заготовленные пикеты. Эта скучная привычная работа заняла целый день, и уже потемну мы вернулись домой. В избе топилась печка, было светло от лампы, а наша хозяйка готовила ужин. Я договорился с ней, что буду платить за постой и приготовление пищи утром и вечером. Тепло и готовая еда, которую в палатках надо было бы еще приготовить, нас несказанно обра- довали. Наша работа в тайге теперь будет ежедневным праздником! В магазине ничего не было для веселья Васи, и он еще не открыл в деревне самогонщиц. К нашему удовольствию, он возил нас на работу совершенно трезвый, печаль- ный и без песен, управляя вездеходом самолично. Шли дни, ничем не омрачаясь. Прошла неделя, и мы стали посматривать на избушку во дворе, похожую на баню. Пора бы уже вроде и затопить, но хозяйка об этом ничего не говорила. Прошло еще четыре дня, и Вася утром мне напомнил, что надо ему, как всегда на одиннадцатый день работы, встать на ремонт. Но поскольку мы жили не в палатках и не рядом с работой, я сказал Васе отвезти нас в тайгу и, вернувшись, делать свой ремонт. Доставив нас в тайгу, Вася отправился обратно, а я при этом велел ему передать хозяйке мою просьбу затопить баню, чтобы вечером мы наконец-то смогли смыть накопившуюся грязь и постираться. Правда, мы заметили, что баня почему-то все время была закрыта на замок, но особого зна- чения этому не придали. Мало ли какой у хозяйки порядок? Хозяйственные постройки, дровяник, стайка для коровы, помещение для хранения продуктов и всякой домашней утвари были добротные, и на некоторых тоже висели замки. Особенно нас удивили полы, постеленные во всех помещениях, и даже часть двора была закрыта полом. Это было для меня несколько странно: вроде хозяй- ка похожа на хантыйку, а порядок во дворе и в доме как у немцев. И звали ее по-немецки — Линда. Также была для меня странной и ее речь, некий акцент, похожий на акцент мужика, которого мы встретили по дороге. Это было любо- пытно, но не настолько, чтобы расспрашивать. Коли с днем профилактики вездехода и банным днем определились, надо было вернуться пораньше до ужина и помыться. Слышим, Вася часа в четыре едет за нами — даже еще раньше, чем мы ожидали. Вездеход подошел, из каби- ны выскакивает улыбающийся Вася, подбегает к нам и выпаливает: «Мужики, так это оказалась не баня, а спиртзавод!» Оказывается, Вася, закончив часам к двум свою работу, пошел к хозяйке, чтоб просить разрешения открыть баню. В доме застал такую картину: хозяйка и какой-то мужик лет пятидесяти достают половниками жидкое месиво из де- ревянной лохани и разливают во фляги. Вася понял: в этой лохани был не силос поросятам, а хорошо выстоянная брага. Хозяйка попросила Васю помочь, и они с мужиком, который представился Гергердтом, оттащили эти фляги в баню. Гер- гердт достал ключ, открыл избушку, а там — буквально завод по изготовлению самогона. Печь, какие-то баки, медные трубочки, охладитель. — Гергердт сказал мне, что он женит сына и ему надо выгнать 15 литров самогонки, — так закончил Вася. Все слушали водителя и невольно улыбались, уже ощущая вкус самогонки на губах. — Вася, ты открыл Клондайк, ну а баня как? — нетерпеливо оборвал я Васин треп.