Сибирские огни, 2017, №8

137 ВИКТОР РОЖКОВ НАСЛЕДНИКИ КИПРИАНА — Я как есть кормщик известной в местах морских здешних, всем царям водяным друг-приятель и сродственник, посему они даже малой опалы и неприязни на меня не держат. Веселость и нрав приветливый не мешали Акинфию в делах мореход- ских быть строгим, а, если требовалось, то и придирчивым до мелочей. — Постигайте, братцы, покуль на берегу да в начале морского пути, азы корабельной премудрости. Лучше я вам по десятку раз все разобъяс- ню да покажу, чем потом, средь хлябей текучих, суетиться начнете без толку и пользы. …Легкими, серебристо-сизоватыми прерывистыми линиями про- ступал впереди горизонт, вставали друг над другом громады беле- со-серых облаков, а еще выше их распахнулась бледная синева неба, столь же великая и бескрайняя, как и водная гладь Мангазейского моря. Глава 5 Коч хотя и мерою мал, и в осадке не столь грузен, а потрудиться до- сталось всем, веслами помахали изрядно. Когда, выбрав место стоянки, к берегу подошли, то, едва оторвав руки от весел, повалились на песок. — Ничего, — ободряюще проговорил Дионисий, — далее легче бу- дет: течение немного поутихнет… Жгли костры, варили кашу, отдыхали где придется, а тут вновь как снег на голову событие нежданное — тройка стругов пестро раскрашен- ных из-за мыса показалась. — Господи! — воскликнула первой их заметившая Аглая. —Неужто гилевщики вновь? — Нет, — сказал, приглядевшись, Дионисий, — то служилые люди, казаки мангазейские… Струги быстро приближались, и Дионисий, тоже быстро, продолжил: — Разговоры с ними я поведу, а вы помалкивайте да слушайте боль- ше и не забудьте, како я учил вас ранее: мы, мол, от соловецких пределов в путь паломнический направились, а о пребывании нашем в местах перм- ских словечка едина не молвить. Сия ложь во спасение и приложение делу доброму. Грех сей на себя беру и отмаливать его такожды мне… — А пошто тако вот творить, отче? — недоуменно спросила Аг- лая. — Грехи меж собой делить, я такого не видала, не слыхивала. — Не слыхивала… — грустно усмехнулся Дионисий. — А потому, дочь моя, что ежели правду о себе говорить зачнем, то все мы на Москву в железах побредем… Мангазейские сторожевые казаки, что манерами своими похуже ги- левщиков оказались, ни одного доброго слова почти не произнесли: все злые, дерганые какие-то, надменны да грубы, считай, без меры. Даже увидав крест и икону на мачте, в разговоре ни в чем не смягчились. Не пе- рекрестившись достойно, а отмахнувшись скорее для вида, тут же спрос жестокий учинили: