Сибирские огни, 2017, №8

136 ВИКТОР РОЖКОВ НАСЛЕДНИКИ КИПРИАНА — Ужель ты думаешь, что уступлю в чем тебе? Не на таку напал!.. Глаза Аглаи не то что блеснули при словах этих, а, широко открытые, вспыхнули совсем не по-девичьи неистребимым буйством, и Викентий, никак не представляя, что она может быть такой, пораженный отступил, едва не споткнувшись. — Постой, постой! — растерянно проговорил он было. Но она, по-прежнему переполненная какой-то непонятной ему стра- стью, воскликнула: — Ну, будешь говорить с матушкой аль нет? — Господи, сколь неотступна ты! Ну, ладно, ладно, поговорю, на- дежна в этом будь… Он поклонился Аглае торопливо, неловко заспешил и скрылся за ку- стами. Разговор этот, только совсем в других тонах, был продолжен уже между Марфой и Аглаей, и надо отдать справедливость последней, про- вела она его на удивление умело и вполне к месту… — Помню, матушка, с благодарностью великой, како учила ты, что путь у нас в жизни один: верой и правдой Богу служить, да там, где по- труднее будет, где и вовсе свет клином сошелся. — Речение сие к чему? — настороженно перебила ее Марфа. — А к тому, — взволнованно вдруг выговорила Аглая, — что бла- гословенья смиренно прошу у тебя, матушка, на паломничество право- славно дальнее и прошу веры истинной моим словам: покуль сила в душе будет — крест святой из рук не выпущу. —Куды? С паломниками в путя неведомы, в края незнаемы? Да ты в своем уме ли, Аглаюшка? Девичье ли дело сие, что там ни говори? — Выкрикнув это, Марфа побледнела даже, обычно приятное лицо ее как-то странно вытянулось, глаза гневно сверкнули. — Аль место свое забыла? — Того не забуду отродясь, но и ты, матушка, во внимание прими, како меня с малолетства неотступно учил дядюшка мой, воин и морехо- дец знатной. Потому и зовут меня дороги, и все время чудится, что ветер шальной в ушах высвистывает аж с морей незнаемых! Все это Аглая высказала так, что Марфа не то что растерялась, а опешила прямо. Несколько минут она оставалась неподвижной, устремив взгляд в одну точку, и лишь едва заметно шевелила губами, и, волнуясь без меры, никак не могла подыскать слов для молитвы. Наконец, едва слышно прошептав: «Спаси ее Бог», обидчиво поджав губы, благосло- вила Аглаю. Слава богу, что вышло все по-доброму, по задумке Аглаиной — чего желать боле? Вот он, коч, что, туго выгнув парус, легко кивает встречной волне. Вот Викентий, Савва, Акинфий, она, Аглая, и матушка Марфа с отцом Дионисием. Акинфий на море ну совсем иной человек, чем на суше был. Там все молчал более, шума и разговоров сторонился, а тут, едва борт переступил, разулыбался и с шуткой эдакой начал: