Сибирские огни, 2017, №8

135 ВИКТОР РОЖКОВ НАСЛЕДНИКИ КИПРИАНА ждать с нетерпением тех минут, когда она вновь услышит из его уст эти слова. От этого Аглая нередко терялась, чувствуя себя виноватой, подол- гу и горячо молилась, а когда смятенная душа ее на время обретала покой, повторяла, как добрый наговор: —Не буду, не буду вспоминать его и укреплюсь в том молитвой над- лежащей — так оно верней верного будет! Но вот проходило несколько минут без него, без дум о нем, и вновь его образ заполнял, казалось, целый свет. И вновь Аглая томилась душой и жаждала с ним разговора, считая, что только один Викентий сможет понять ее и найти те слова, которые не только успокоят душу, но и под- держат в стремлениях и желаниях. Со стороны могло показаться, что желания эти ни в кой мере не свойственны Аглае, особенно после длительных, порой многочасовых бе- сед ее с игуменьей Марфой, когда та исподволь, ненавязчиво, с тонкой душевной проникновенностью говорила ей о пути, который Аглая должна выбрать для себя раз и навсегда, и путь этот только один — служение Богу в обличье послушницы, а после и монахини. «Лучшего для тебя, Аглаюшка, не может да и не должно быть в жизни твоей», — не раз по- вторяла Марфа. Надо сказать, что и в бытность их в Печерских устьях Викентий не то чтобы избегал Аглаи, но как-то получалось, что он будто сторонился ее, и тогда Аглая посчитала, что настало время для решительного раз- говора. Как-то поздно вечером, когда Викентий возвращался в землянку, где они жили с Дионисием, путь ему заступила вышедшая из-за кустов Аглая. Задумавшись, он даже вздрогнул, столь неожиданно появилась она, и удивленно воскликнул: — Аглаюшка-свет, господь с тобой, тако выпугаешь, чего доброго, меня перед дорогой дальней… — То-то из пугливых ты, — сердито ответила Аглая и тут же, как бы подхватив его слова, продолжила: — Вот о дороге дальней и хочу с тобой потолковать, знаю, куда тебя да Акинфия с Саввой мать Марфа благословила, на стезю паломническую наставила… Возьмите и меня с собой, на ладьях я с дядюшкой хаживала, рыбу и зверя знаю, как бить, како брать, из пищали сколь ловка — тебе ведомо… Зовут меня пу- ти-дороги, чудится, что ветер шальной в ушах высвистывает аж с моря дальнего. Все это Аглая высказала единым духом, да так, что Викентий опе- шил даже. — Постой, постой, тебя же матушка моя в послушницы ладит. — То-то и оно, я ей не раз молвила, что Господу по-разному служить можно, а она при всей своей умности не понимает сего, вернее, понять не хочет, скажи хоть ты ей, помоги, богом прошу!.. — Не девичье дело в походе таком быти, труд там да опаска велика на каждом шагу будут.