Сибирские огни, 2017, №8

125 ВИКТОР РОЖКОВ НАСЛЕДНИКИ КИПРИАНА — Какого еще Векшу? — сердито осведомился Авксентьев и, по- вернувшись, спросил стоявшего неподалеку Коробьина: — Степан Ива- нович, каков Векша им еще потребен? — Охотник здешний, известный злодей из злодеев — я ж говорил тебе, это он у меня Дионисия из рук вырвал… — Слышал? — сказал Авксентьев старику. — Нет у нас Викеши того, провалиться бы ему сквозь землю, чернодельцу!.. — А ты посмотри, посмотри, — настаивал старик, — тот Векша уже не ваш, его наши охотники в жертву хотят отдать великому богу Нуми- Торуму, и таких богов гневить нельзя, нельзя!.. — Старик произнес по- следние слова почти с подвыванием и даже закатывал при этом глаза. — Да тьфу ты, будь неладна, — в сердцах воскликнул Коробьин. — Ну иди смотри, ищи сам, вот они, все наши люди, говорю в раз остатний: нет Викеши с нами, нет! Старик кивнул, вроде соглашаясь, но все ж подошел еще ближе, дол- го и пытливо разглядывал каждого русского, стоявшего сейчас на поляне. Закончив осмотр, он подошел к Авксентьеву все с той же насмешливой детской улыбкой, хотя плохо скрытая недоброжелательность явственно звучала в его голосе. — И вправду, нет Векши, — сказал он, — но ты, думаю, был бы лучше его: такой большой, жирный. Ай, какая хорошая жертва для на- шего бога! Может, крикнуть воинам, вон их все больше и больше на- бегает сюда! — Старик указал на плотную толпу злобно улюлюкающих вогулов… Авксентьева при этих словах передернуло, разноцветные круги от испуга замельтешили в его глазах. Старик же, рассмеявшись уже в голос, пошел к нетерпеливо поджидающим его вогулам. И двух месяцев не прошло после этой столь памятной для него встре- чи, когда Авксентьев, уже вновь настроившийся на спокойное московское житье, был вызван к одному из набольших бояр Семену Беклемишеву. Вот уж не думал не гадал он, московский думный дворянин Гордей Акимович Авксентьев, досыта нахватавшийся тягот и горестей безмер- ных в недавнем походе в земли пермские, что ему опять выпадет такая муторная, еще более страховидная напасть — аж в Югру саму тащиться, будь она трижды тридцать раз неладна! Постарел он аль умельство в обращении с набольшими людьми по- терял, но только никак не смог отговориться от злокозненного упыря того, Беклемишева-боярина. Тот на отговорки Авксентьева тако зыркнул глазищами-то, прости господи, едва что не насквозь прожигая. — Ты, Гордей, не юли тута, нашкодивши — голову в песок не прячь. Аль забыл про соузника свово — стольника Коробьина, царствие ему небесное?.. При этих словах Авксентьев не то что похолодел, а считай, что серд- це у него льдом взялось. «Ишь, кого вспомнил, ишь!.. — билась в голове тревожная мысль. — Сами же повадили, под топор подвели человека не-