Сибирские огни, 2017, №8

126 ВИКТОР РОЖКОВ НАСЛЕДНИКИ КИПРИАНА винна, а ноне и меня, штоб припугнуть, его соузником кличет. Ах, хитро- ван-зверователь, како размахнулся…» Конечно, думая так, Авксентьев больше бодрился, а сам уж знал: не то что в Югру, а и в тридесятое царство пойдет, лишь бы не слышать, не видеть злодея сего, хоть и был он в горлатной шапке и боярской шубе… — Ах как тогда в лесах пермских опростоволосился я! — едва что не казнил сам себя Авксентьев. — Упустил ту злокозненну Марфу. Не будь сего, рази надобно было бы вновь тащиться имать ее, да еще куды, куды?.. Боярин Беклемишев, видя, что Авксентьев сник и слова не вымол- вит боле, чтоб отказаться там или как, сменил гнев на милость. —Ну вот, вижу, понял ты суть дела сего— так оно и ладненько будет, Гордей Акимыч, — уже снисходительно улыбаясь, проговорил он. — Да- дим тебе для бережения и исполнения дел надлежащих десяток стрельцов с сотником, а покуль ты со стрельцами теми до Печерских устьев добе- решься, верные наши людишки в устьях тех нужный делу спрос-расспрос поведут. Ведомо, что будто бы в Югру саму намерилась сокрыться та зло- козненна Марфа-игуменья и вся ее свита преподлая с ней. На земле, на море, в тундрах и лесах хладных, хоть в преисподней ты мне ту Марфу с приспешниками достань-расстарайся. Грамоты подорожны у вас будут с верху самого, любой воевода, даже самый норовистый, перед ними голову склонит и услужить вам рад будет. Во всем же прочем — сам думай, да смотри не зевай! Ну, а за царем да за нами служба не пропадет… Через несколько дней непогожим дождливым утром вместе с назна- ченными ему в путь стрельцами покидал Авксентьев Москву. На душе было муторно, горько, сердце щемило от предчувствия неведомых тягот и опасностей, поджидающих его на тундровых, а то, глядишь, и на мор- ских дорогах. Авксентьев, чтобы не думать об этом, все чаще и чаще за- крывал глаза, пока и вовсе не задремал под мерные покачивания крытой повозки. Жадность и корысть московских бояр хорошо были известны дум- ному дворянину Авксентьеву. Уж кто-кто, а он-то знал, как порой и для важного государева дела с них и копейки лишней не вытянешь, а тут так вот развернулись… Ну, не все, не все, конечно, а эти вот двое, Семен Беклемишев и Петр Боголюбский — главные злодеи его жизни, как их теперь именовал про себя Авксентьев. — Ох, видно и прижало их это дельце с Дионисием и княгиней Ма- нефой! Прижало, приструнило, заставило, пусть и на время, про жад- ность свою забыть... Авксентьев сразу понял это, видя, как встречают его на ямщицких станах в селениях да редких крепостных городишках. Стоило ему пред- ставить грамоту, подписанную боярином Петром Боголюбским, тут же щедро одаривали винами с водкой, закусью наипервейшей, ловили на лету каждое слово, чтобы тут же исполнить любой приказ иль пожелание. Особо не торопились, но и зевать — время тянуть, как полагал Авксен- тьев, им не к лицу было.