Сибирские огни, 2017, №8

124 ВИКТОР РОЖКОВ НАСЛЕДНИКИ КИПРИАНА Потери, обиды, сетования на такие многообещающие, но несбыв- шиеся планы-намерения и страстное желание любой ценой догнать, по-своему расправиться со столь ненавистными обидчиками — все это объединяло, давало хоть малую надежду на благополучный исход их ри- скованного дела. …Пили, говорили, спорили до хрипоты и до хватания друг друга за грудки и едва что не до драки и все ж решили, поровну поделив людей, тут же направиться в погоню неотступную за Дионисием и Марфой, а также отправить двух гонцов к воеводе в Пермь, дабы известить его обо всем случившемся. Но планам этим также не суждено было осуществиться. Поутру, когда Коробьин с Авксентьевым стали прощаться, перед тем как уйти в разные стороны, впереди меж деревьями замелькали люди в непривыч- ных глазу серовато-белых одеждах. Их становилось все больше и больше, и вот они уже плотным кольцом окружили московских посланцев и их людей. — Вогулы пришлые немирны… — хрипло, но достаточно громко, чтобы услышали другие, произнес один из охотников Авксентьева. — Ус- мирили их недавно, утишили-то в делах, а они вот оно вдругорядь колго- тятся! Вогулы почти не стояли на месте: суетились, выкрикивали что-то по- своему, перебегали от куста к кусту, и кольцо их заметно сужалось. Авк- сентьев, решив опередить возможные неприятные события, собравшись с духом, вышел вперед в сопровождении двух стрельцов, державших наизготовку заряженные пищали. — Эй вы, там! Кто по-русски хоть малость речет, выходь, погово- рим! Авксентьев повторил это раз и другой, стараясь, чтоб голос его зву- чал как можно смелей и солидней, хотя внутри у него буквально все це- пенело от страха. Наконец перед ним предстал сухонький, невзрачный по виду старик вогул, поглядывавший как-то по-особому хитро. —Ты пошто кричишь столь шибко, — почти правильно выговаривая русские слова, спросил он. — Лес не любит, когда шумят так вот… — Лес? — недоуменно переспросил Авксентьев. — При чем тут лес? Вы пошто дорогу преступили нам? — А-а! — почти радостно, как мальчишка, выкрикнул старый во- гул. — Вижу, боишься, ох, боишься ты, большой русский воевода. — Я не воевода, а государев человек из Москвы. Еще раз пытаю тебя, пошто вы… — Нет, боишься, боишься! — перебил Авксентьева, по-прежнему неизвестно чему радуясь, старик. И тут же лицо его утратило игривое выражение, брови густые, как два клочка слежавшейся соломы, сошлись к переносью. — Правильно боишься, — уже строго, даже важно проговорил он, — но ты не бойся, мы недавно бунтовали маленько, теперь, тоже ма- ленько, подождем. Пропустим вас, но только Векшу нам отдайте…