Сибирские огни, 2017, №8

107 ВЛАДИМИР ЕСЕЛЕВИЧ ВОРОНА — Извини, я не прав. Просто не подумал, что для тебя это так се- рьезно. Я эту чертову ворону, честное слово, изловлю. Вот увидишь! — Да уж сделай милость. — Аля вытерла платочком повлажневшие глаза. — А то я начинаю думать: может, я и вправду в чем-то виновата? — А что, если все дело в одежде или, скажем, в запахе? — подумал вслух Ден. — По-твоему, я дурно пахну? — Пахнешь ты замечательно... только, может, у этой вороны из- вращенный вкус? —Спасибо, ты так мило выкрутился. Между прочим, сегодня утром, уходя на работу, я поменяла все: одежду, обувь. Духами тоже не пользо- валась. Я, если ты заметил, даже от макияжа отказалась. — Я заметил, — улыбнувшись, сказал Ден. — Что, совсем мои дела плохи? — заглянув в зеркало и поправив волосы, спросила Аля. — Теперь я тебе не нравлюсь? — Наоборот. Без макияжа ты еще милее, уютнее, домашнее. — Словом, провинциалка конченая, — вздохнула Аля. Они помолчали. Когда машина остановилась возле Алиного дома, она, опустив рес- ницы, тихо произнесла: — Ден, я хочу, чтобы ты сегодня остался у меня. — И, не видя, но зная, как изменилось лицо ее друга, быстро добавила: — Нет-нет, не из- за этого... Я сама так решила... сегодня. С этими словами она выскочила из машины и скрылась в подъезде. — Я за шампанским! — крикнул ей вдогонку Ден. Проснулась Аля рано утром. Рядом с ней мирно спал ее первый мужчина. Длинные ресницы Дена вздрагивали во сне. Аля осторожно провела пальчиком по его щеке. Ден что-то невнятно пробормотал и повернулся к ней спиной. Ей очень хотелось узнать, любит ли ее Ден сейчас, как любил этой ночью, и она тихонько его потрогала. Почувствовав, что у Дена и во сне начало расти желание, быстро убрала руку. «Значит, все в порядке, я его не разочаровала», — счастливо подумала Аля и с этой мыслью опять за- снула. А когда вновь открыла глаза, Дена уже не было. Над местом, где он лежал, витал теплый и пряный запах его тела. Аля вдруг занервничала. Она вспомнила, как многоопытные фаво- ритки говорили ей совершенно серьезно: «Мужик свое возьмет — и от- скочит». — «Почему отскочит?» — «Ха, дуреха... да потому, что все они, козлы, полигамны. Понимаешь: по-ли-гам-ны! Ему тебя одной всегда бу- дет мало. Ты ему даешь, даешь, а ему все мало, мало...» Аля подпрыгнула и, как была голышом, прибежала на кухню. Кухня была пуста. Она заглянула в ванную — и там никого. «Отскочил!» — пронеслось у нее кометой в голове. Но тотчас же она увидела приклеенную к входной двери скотчем четвертушку тетрадного листа, на которой красным фломастером было написано: «Не скучай. Вечером приеду. Целую. Ден».