Сибирские огни, 2015, № 10

6 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ Тася только что вернулась с улицы и еще не успела переодеться. Ресницы ее были мокры от растаявшего на них снега. Шепотом напевая какую-то смешную песенку, она в это время выкладывала на стол по- купки. — Как все дорожает, ужас! — жаловалась она мужу. — И за мясом очередь... Неужели опять карточки введут?.. Конечно, пусть приезжает. У нас же есть еще одна комната, туда только надо диван перенести из коридора и прибраться немного. Николай Александрович радостно улыбнулся жене, но она уже бе- жала на кухню готовить ему обед. Ей нравилось не ходить, а почти летать, едва касаясь пола легкими стройными ножками. Если бы не тяжелая лы- сая каракулевая шуба, подумал вдруг Николай, то при первом же сильном ветре она могла просто улететь от него. Еще через неделю сестра прислала телеграмму. —Ну вот, — сказал Николай жене, — завтра вечером он приезжает. — Я купила замечательные яблоки, — сказала Тася. — У нас есть курица и один цыпленок. В комнате я повесила новые занавески. Кажет- ся, у меня все готово… И она озабоченно, как и подобает настоящей хозяйке, посмотрела на мужа. —Ты не хочешь пойти со мной на станцию встречать его? — спросил Николай. — Конечно! — обрадовалась Тася. — Обожаю запах железной до- роги. В нем есть что-то романтическое. Так хочется сразу уехать далеко- далеко… — Да, — сказал Николай. — А вдруг будет холодно? — Ну и что! — засмеялась Тася. — У меня очень теплая шуба. «Надо бы ей какое-нибудь пальто купить, — подумал Николай. — Зачем молодой красивой девушке этот лысый каракуль… Вот скоро по- лучу жалованье, то есть… зарплату. Поговорю с ней. Или сделать пода- рок? Было бы отлично, но ведь пальто примерить нужно…» Он в задумчивости провел рукой по остаткам когда-то густых и пыш- ных волос и стал высчитывать, сколько дней осталось до зарплаты. II. Наверное, это были те редкие дни, когда человеку дается шанс изме- нить свою судьбу. Так, по крайней мере, хотелось им с Катей — вырвать из Костиной судьбы нелепую страницу, что прочла посреди петербургской высокой гостиной в свернутом свитке жизни неграмотная крестьянка, стоя мокрыми босыми ногами на шелковом персидском ковре. Приближалась зимняя сессия. Катя тоже заканчивала институт, но педагогический, бывшие знаменитые Бестужевские курсы. Они были счастливы: всего несколько месяцев — и прощай долгие годы сначала за школьной партой, затем на студенческой скамье! Они давно решили, что летом поженятся, начнут работать, снимут квартиру. Детей пока заво-