Сибирские огни, 2015, № 10

35 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ она смущенно улыбнулась в ответ, что-то крикнула, но он не расслышал. Она засмеялась и ушла обратно в дом. Было уже, наверное, часов двенадцать, когда к Косте подошел один из служащих: — Там ваша пришла… Костя не понял. — Ну… ваша жена, — пояснил служащий. — Пойдите и сами по- смотрите. — И добавил с нескрываемой завистью: — К нам-то, небось, никто не приходит… Эх, молодежь, молодежь! Уже догадываясь, но еще не веря, Костя быстро спустился вниз к проходной. Тася стояла, держа в руках большую сумку. — Я принесла тебе поесть, — просто сказала она. — Не будешь же ты сидеть голодным всю ночь... Они поглядели друг на друга и, оглядываясь, точно два заговорщика, прошли к стоящему в углу зала маленькому столику, где все обычно обе- дали. Она протерла его захваченной для этой цели тряпочкой и аккуратно постелила белую салфетку, потом поставила тарелку, положила ложку и нож с вилкой, достала хлеб. Пока ее красивые руки легко и изящно накрывали ему ужин, в его го- лове одна за другой проносились горячие, беззаконные мысли: «Жена… ваша жена…» Он понимал, что не имеет права так думать, что так думать нельзя, но, боже, как хорошо, как тепло становилось на душе от этих мыс- лей! Он ничего не мог с собой поделать. Он принялся есть, растягивая каждый глоток, ломая хлеб на самые маленькие кусочки. Так же аккуратно Тася сложила остатки ужина и тарелки обратно в сумку. — Ну-с, дорогой, — важно сказала она, поднимаясь. — Я жду тебя утром. Смотри не задерживайся. И они снова засмеялись, легко и счастливо. Она стала приходить к нему каждую ночь. На станции к ней при- выкли и так и звали: «Ваша идет… Ваша жена пришла…» И каждый раз, когда он это слышал, сердце начинало радостно колотиться и он ду- мал, что никакой другой жены ему не надо. Он возвращался домой в шестом часу утра. Тася еще спала. На столе в гостиной его всегда ждал накрытый салфеткой завтрак. Ино- гда Тася оставляла маленькую записочку с какой-нибудь забавной фразой. Ей нравилось разыгрывать роль строгой ревнивой жены. Днем, после того как он отсыпался, они шли гулять. Уже наступил апрель, и солнце все дольше не уходило за левый берег Полисти. Послед- ние грязные льдины река давно унесла на север, в озеро с летописным на- званием Ильмень. Голодные чайки носились над водой, злорадным кри- ком поминая ушедшую зиму. Канавы высохли, первые зеленые листочки появились на деревьях в садах, и многочисленные беседки в них больше не казались чьей-то глупой прихотью.