Сибирские огни, 2015, № 10

34 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ что — да, правда, ради него она простояла здесь весь день вчера и ради него пришла сюда рано утром. Он забыл многочасовой допрос, угрозы, крики. Еще немного — и он вернулся бы в кабинет следователя и расце- ловал бы его как брата. При виде Кости Теплов смешался, опустил глаза и как-то неопреде- ленно протянул: — Да-а… Такая вот история. Он уже, оказывается, знал, где Костя провел последние сутки, и почему-то стал обращаться к нему на «вы». Косте было все равно: он был рад, что ничего не нужно объяснять, и только спросил, можно ли ему сегодня отдохнуть — не спал всю ночь. Не глядя на него, Теплов сказал, что по новому графику работы ему так и так полагается отдых. — Директор приказал поставить вас в ночную смену, — пояснил он, перекладывая на столе какие-то чертежи. — Вот и приказ уже под- писан… — Но почему? — не понял Костя. — Я же ни в чем не виноват! — Все это прекрасно понимают, — грустно объяснил Теплов. Косте показалось, что за тот день, пока они не виделись, у Теплова на лице стало еще больше морщин. — Иначе бы тебя… вас не выпустили... В общем, идите, отдыхайте, а с девяти часов заступите на место помощ- ника начальника ночной смены. Он посмотрел наконец на Костю и добавил: — Так будет лучше всем... А вам — в первую очередь. Дома, когда Тася поставила перед ним большую полную тарелку борща и он жадно принялся есть, они ни о чем больше не говорили и не вспоминали. Она села напротив и смотрела, как он, обжигаясь, глотает красную дымящуюся жидкость, кусает хлеб, и незаметно вытирала ка- тившиеся из глаз слезы. После борща он съел еще половину курицы и вдруг захотел спать. Страшное напряжение последних двух суток наконец прошло, по телу разлилось приятное тепло. Он добрел до своей комнаты, с трудом заставил себя раздеться, и все в один миг куда-то провалилось; он заскользил вниз по черной горке на странных розовых санях, закричал не то от страха, не то от восторга, а внизу стоял следователь под руку с Николаем, поглаживал свой голый блестящий лоб, смеялся и показывал на Костю пальцем… Тася разбудила его вечером, постучав в дверь и спросив, что он бу- дет на ужин. Костя вновь был голоден, как после допроса, и доел борщ и курицу. Они ни словом не обмолвились о том, что было позапрошлой ночью до прихода чекиста. Они все помнили, но молчали, не зная еще, как от- несется к этому судьба, и словно прислушивались к себе и друг к другу, боясь пропустить, не расслышать ее приговора. Он ушел, а она осталась на крыльце дома и смотрела ему вслед. Несколько раз он оглянулся: она все стояла. Он махнул рукой, улыбнулся, боясь, что улыбка не передаст ей всего, что происходит у него в душе; и