Сибирские огни, 2015, № 10

32 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ Он наклонился к столу, что-то записывая, и вдруг как бы невзначай спросил равнодушным голосом: — А что за человек ваш хозяин, Николай? — Бухгалтер, — пожал плечами Костя. — Вы ничего подозрительного за ним не замечали? Костя уже было собрался искренне ответить «нет», как понял, что его подлавливают. Если он скажет «нет», то это будет означать: он пони- мает, что для них, органов, является подозрительным, и смотрит на людей теми же глазами, что и следователь. Это первый шаг к тому, чтобы стать одним из них. Следователь поднял на него красные глаза. Было уже поздно, и он на самом деле устал и хотел домой, к жене и дочке, маленькому беспомощ- ному созданию, которому недавно исполнился годик. Он очень любил ку- пать ее сам и никому не уступал этой своей восхитительной обязанности. — Ладно, — сказал он уже почти домашним тоном. — Подпишите вот здесь… и можете идти. Он положил перед Костей бумажку и ручку. Тот машинально взял ручку, чтобы скорее подписать и наконец-то уйти. Неужели это все слу- чилось сегодня утром? Словно целая жизнь уже прошла в маленьком ка- бинете следователя… И остановился. — Вас что-то не устраивает? — раздраженно спросил следователь. — Вот эти слова, — сказал Костя. — «Обязуюсь информировать органы безопасности в случае…» — и так далее. Я не буду это подписы- вать. — Как не будете? — вскочил следователь. — Тогда ты вообще от- сюда никогда не выйдешь! — И все равно не подпишу. Еще ни разу в жизни ему не приходилось выдерживать ночных до- просов, к тому же сразу после дневного, и он устал гораздо больше, чем опытный, ко всему привыкший следователь. Но было в этой серенькой невзрачной бумажке то, через что он не мог перешагнуть. Следователь глядел на него с изумлением и, похоже, такого не ожи- дал. Крохотное создание с бархатистой кожей и теплая ванночка уплыва- ли куда-то в далекий завтрашний день. «Ну что же, хорошо, студент, — подумал он. — Держись у меня!» И снова раскрыл папку. Они просидели всю ночь. Те же самые вопросы про троцкистскую организацию, состоял или не состоял, писал или не писал, участвовал или не участвовал… Следователь грозил, кричал, уговаривал, доказывал и снова угрожал. Под утро в кабинете стало нечем дышать: над столом, возле вешалки, у окна — повсюду висел серый табачный дым. Следо- ватель охрип. Костя едва не падал со стула от усталости; смутно, сквозь слипающиеся веки он видел тонкий нос, поникшие пожелтевшие усы и мокрый лоб человека в форме. Что-то изменилось в их отношениях. Костя уже не испытывал к нему омерзения или ненависти, да и следова- тель больше не играл, не менял ролей, а смотрел на Костю взглядом, в котором порой мелькало нечто, отдаленно напоминавшее уважение.